Страница 77 из 101
Глава 28
Наши дни
Мишель
Я слышу, как со скрежетом закрывается за мной железная дверь, и остаюсь в полной темноте и тишине. Илья ни словом не обмолвился, что нужно делать, поэтому некоторое время я просто стою на одном месте, ожидая чего угодно: голоса, шагов, инструкций через микрофон. Но время идёт, и ничего не происходит.
Снимаю с глаз повязку, инстинктивно зажмурившись, будто мне в лицо сейчас ударит яркий солнечный свет, но темнота вокруг так и остаётся в первоначальном виде. Я поднимаю ладони вверх, пытаясь их разглядеть. Тщетно. Закрываю глаза, чтобы сконцентрироваться и подумать, что делать дальше. Если это игра, значит, нужно найти подсказку или инструкцию к дальнейшим действиям.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я делаю несколько шагов вперёд. Упёршись руками в железную дверь, начинаю ощупывать пространство вокруг. Где-то здесь должен быть выключатель. Возможно, мне повезёт, и не придётся болтаться в кромешной темноте всё это время. На его поиски уходит ровно минута. Я перещёлкиваю кнопку то вверх, то вниз несколько раз, хотя понимаю бесполезность данного занятия с первого раза.
Облокотившись спиной о кирпичную кладку, сползаю вниз по шершавой стене. За это время по правилам любой игры должна появиться хоть какая-то подсказка. Боюсь, что Илья меня просто обманул, заперев здесь. Правда, не понимаю, какую цель он преследует. Упираюсь головой о скрещённые в замок руки. Думаю, что делать дальше. Какова вероятность заработать фобию в таких условиях и сколько понадобится времени, чтобы сойти с ума? Встаю и снова подхожу к двери, упираясь лбом о холодное железо, затем со всей силы пинаю.
– Илья! Лев! Это уже не смешно! Откройте эту чёртову дверь! – кричу я и сразу замолкаю, прислонившись ухом к тому месту, где только что покоился мой лоб.
За дверью такая же гробовая тишина, что и в этой чёрной дыре.
– Засранцы! – снова пинаю дверь, а затем бешено тарабаню кулаками, привлекая к себе хоть какое-то внимание.
Если я откажусь участвовать в их дурацких играх и просто буду ждать, возможно, меня и выпустят, но сначала решаю обследовать пространство, в котором нахожусь. С завязанными глазами я пробыла довольно долгое время, поэтому не могу сказать определённо, находимся ли мы в черте города или на его окраине. Когда я выходила из машины, не было слышно ни шума машин, ни голосов людей. К тому же Илья постоянно занимал меня разговором. Оказавшись в здании, мы спускались вниз по лестнице, поэтому можно с уверенностью сказать, что меня оставили в подвале или на цокольном этаже. Сыростью не пахнет, поэтому подвал, скорее всего, отапливается круглый год.
Я двигаюсь вдоль стены по правую руку от двери, сантиметр за сантиметром обшаривая пространство от пола до расстояния вытянутой вверх руки, стоя при этом на цыпочках, чтобы не пропустить ничего важного. Эхо от моих воплей было не громкое, значит, потолки вряд ли высокие. Пройдя весь периметр стен идеально квадратного помещения, на моём пути не повстречалось ни одного окна, только шесть радиаторов, на которые я так и не смогла забраться. Попросту не за что было зацепиться руками, чтобы удержать равновесие. Ещё я нащупала две двери. Одна, как и входная, была железной и, скорее всего, являлась запасным выходом. Вторая – деревянной. Попытка их открыть не увенчалась успехом, как и попытка включить свет: выключатели возле дверей тоже имелись.
Я стараюсь не думать о еде, воде и естественных потребностях организма, потому что не знаю, сколько времени придётся здесь провести. Об этом я подумаю позже, когда приспичит. Больше чем уверена, что деревянная дверь – это уборная. Если Илья хочет, чтобы я обмочила штанишки, то он полный придурок.
Сомнения в его адекватности закрадываются в мою голову не сразу. Сначала я упорно их отбрасываю. Не знаю, сколько времени проходит с тех пор, как я тут очутилась. Полчаса, час? Сумку с телефоном, ключами от автомобиля и дома я благополучно оставила в его машине. Он убедил меня в том, что вернёт мои вещи в целости и сохранности. Сейчас я в этом не уверена. Это была ловушка. Никакого свидания со Львом и в помине не намечалось. Зачем Илья запер меня и какие цели преследует, одному богу известно. Возможно, я ошибаюсь, и это проделки Льва. Я определённо начинаю сходить с ума от темноты и мыслей, посещающих мою голову. На сколько делений шкала боязни темноты продвинется вверх после подобного квеста?
Кажется, Эльза упоминала об испытании. Может, это оно и есть? Идиоты. Подобным образом можно испытать только пределы растяжения мочевого пузыря. Я поднимаю руку вверх и показываю средний палец, двигаясь вокруг своей оси. Если здесь есть камеры наблюдения, и Лев с Ильёй за мной смотрят, сидя в мягких креслах, пока я хожу, как слепой котёнок в темноте, хочу, чтобы они знали, что я посылаю их на хрен. Наверняка, мой жест со стороны выглядит нелепо, но мне всё равно.
Мне нужно хоть чем-то себя занять, поэтому продолжаю исследовать пространство. Глаза за это время нисколько не привыкли к темноте. Я то и дело натыкаюсь на странные конструкции, расположенные в хаотичном порядке: что-то типа высоких цилиндров и фанерных ограждений, обитых мягкой кожей. Я бы сказала, что это своеобразный лабиринт или детская игровая комната, но до конца не уверена в картинке, нарисованной в моей голове. Может, это заготовка для комнаты страха, которую испытывают на мне?
На изучение конструкций уходит довольно долгое время. В какой-то момент я понимаю, что возвращаюсь на одно и то же место, хожу по кругу, поэтому стараюсь запоминать, в какую сторону поворачиваю. Пользуюсь тремя дверьми, как ориентирами, чтобы наверняка исследовать каждый закуток. Теперь у меня нет сомнений, что это всё же лабиринт, и надеюсь, что в середине меня должен ожидать ключ от всех дверей.
Через некоторое время, от долгого нахождения в темноте и блуждания в лабиринте, мне начинают мерещиться посторонние звуки. Становится по-настоящему жутко находиться здесь одной. Я оглядываюсь назад, будто могу что-то разглядеть, путаюсь в поворотах, голова раскалывается и хочется пить. Начинаю сомневаться, что центр дурацкой головоломки вообще существует. Решаю вернуться к главному входу и долбить дверь до тех пор, пока она не откроется.