Играя с Мишель

– Я могу снять эту чёртову повязку?

– Я тебе больше скажу: ты могла её снять через десять минут после выезда, – с раздражающим ехидством в голосе произносит он.

– Какого хрена? Ты мог сказать об этом раньше?

Одно лёгкое движение руки – и я снова зрячая. Жаль только, солнышко, спрятавшееся за тучу, не радо моему прозрению.

– Ты и не спрашивала, – усмехается Илья. – Я думал, тебе так легче. Не видишь, значит, неправда.

Я ещё долго бубню себе под нос нелестные ругательства. Илья лишь улыбается, позволяя мне высказаться. Подавляю в себе порыв набрать номер Лики прямо сейчас. На часах шесть утра, и подруга вряд ли обрадуется раннему звонку. У меня ещё будет время с ней пообщаться. Сначала нужно добраться до дома и разгрести всё дерьмо, которое накопилось за последние сутки. Например, сделать вид невинной овечки перед явившимся по утру мужем, которая якобы спала всю ночь в своей постели.

Маловероятно, что Илья может рассказать сверх того, о чём уже проинформировал, поэтому больше не возвращаюсь к данной теме, а он любезно не задаёт встречных вопросов.

Я думала, будто, вернувшись домой, самой сложной задачей для меня будет уснуть, но я ошибалась. Как только моя голова коснулась подушки, мозг сразу отключился. Я не слышала ничего, что происходило вокруг: как открылась входная дверь; как почти час лилась в душе вода; как осторожно, стараясь меня не потревожить, муж лёг рядом и ещё долго смотрел на меня спящую из-под опущенных ресниц, пока его самого не сморил сон.

***

Меня всегда удивляла особенность мозга пробуждаться по-разному. Иногда сон рассеивается постепенно. Ты будто издалека начинаешь слышать еле уловимые звуки, пока не понимаешь, что наступило утро и нужно вставать с постели. Порой мозг включается в работу мгновенно, будто ты и вовсе не ложилась спать. Про такой сон говорят: моргнул – и уже утро. А бывают такие моменты, как сегодня: ты просыпаешься от громкого гортанного храпа над самым ухом и долго не можешь сообразить, где находишься и что происходило накануне. Хуже всего, когда накануне происходили вещи, которые ты, в принципе, хочешь забыть.

Аккуратно убираю тяжёлую руку, покоящуюся на моей заднице; подныриваю под вторую, вялой культяпкой болтающуюся перед моими глазами. Он не перестаёт храпеть и не двигается. Это хороший знак. Значит, у меня есть достаточно времени, чтобы принять душ, почистить зубы и выпить чашечку бодрящего кофе. А если он принял обезболивающие, то спать будет до самого вечера.

Бросаю последний мимолётный взгляд в сторону постели, перед тем как покинуть спальню, дабы убедиться в реальности ночного рандеву. Кривлюсь, когда замечаю небольшие ссадины и кровоподтёки на его скулах и незначительную припухлость носовой перегородки. Как бы сказал мой отец: “Результат налицо, но жить, несомненно, будет”.

С моим выбором законного супруга отец долго не мог смириться. Как выяснилось позже, они с Фёдором Васильевичем надеялись на мой брак с Ильёй. Если честно, сейчас я не вижу особой разницы между этими двумя браками. Что один кандидат, что второй, не вызывают во мне ответных чувств. А тот, кто вызывает, хочет получить лишь тело, проигранное одиннадцать лет назад.

Это же надо столько времени носить в себе тяжкое бремя предвкушения оплаты долга! У него что, выбора другого нет? По-моему, Эльза неплохо должна справляться со своими обязанностями, судя по её любвеобильности. Я, конечно, могу и ошибаться насчёт сексуального подтекста их связи, но привыкла доверять своим ощущениям и мыслям, которые первыми приходят в голову. У меня практически не осталось сомнений, что это он подослал ко мне брюнетку в стрип-клубе. Сама спустилась прямиком в ад с чертями, что тут скажешь!

Что ж, раз уж Лев хочет получить свой бонус, пусть сначала спросит разрешения у моего мужа, а я постою в сторонке и посмотрю, как два закадычных друга решают эту дилемму. Интересно, хватит ли одному смелости задать щепетильный вопрос, а второму ответить отказом? А что? На худой конец, будем жить одной шведской семьёй! Заодно приглашу Давида в нашу общину. Может, и он не откажется. Что мне терять?

Пока я стою под бодрящими струями воды, дверь в ванную комнату открывается и на пороге появляется Никита в костюме Адама. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он справляет нужду, чистит зубы и только потом поворачивается в мою сторону. Всё это время я исподтишка за ним наблюдаю сквозь прозрачное стекло душевой кабины.

Если сравнивать между собой Льва и Никиту, последний будет незначительно уступать в росте, но по крепости тела может дать фору. Когда-то мой муж, ещё до начала супружеской жизни, регулярно занимался силовыми тренировками, доводил своё тело до идеального состояния. Я тогда ещё не подозревала, что у него долбаная “идеальная болезнь”. Со временем, в дополнение к уже ранее набитой татуировке орла на груди, добавились и другие. Помню, как все мимо проходящие девушки шеи сворачивали, глядя на него, а мужики – на меня. “Идеальная пара”, – вздыхали старушки на лавочках подъезда. Сначала это льстило, затем начало потихоньку напрягать.

Я старалась выкинуть слово “идеальный” навсегда из своего лексикона, мне этой идеальности хватало с лихвой: что в отношениях, что дома. Спустя некоторое время я начала свой путь от идеальности к реальности. Это был мой вызов. Хотя я и раньше любила играть в мальчишеские игры, но страйкбол – это единственное, что делало меня менее идеальной: я потела, от меня пахло как от заправского мужика, когда мы играли сутками напролёт в жару, но мне было наплевать. Красивый маникюр сменился на коротко остриженные ногти. Платья – на брюки и рубашки, а военной формы в моём гардеробе было больше, чем костюмов у Филиппа Киркорова

23

[Советский и российский эстрадный певец, актёр, композитор, музыкальный продюсер, народный артист России. Родился 30 апреля 1967 года.]

.

Пока Никита смотрит на меня с внешней стороны душевой кабины, прикладывая руку к запотевшему стеклу, я задумываюсь: зачем мы поставили прозрачное стекло, а не матовое, и почему не сделали туалет отдельно от душа?

– Можно к тебе? – спрашивает Никита, отрывая меня от раздумий.

– Я уже выхожу, – торопливо выключаю кран и отжимаю мокрые волосы. – Подашь полотенце?

Он молча перекидывает полотенце через стекло и облачается в халат, пока я, не торопясь, растираю распаренную кожу.

– Что с лицом? – задаю первый вопрос.