Страница 86 из 91
Готовились к нему с особой тщательностью, а руководить праздничным ужином назначили Дороту: ее рецепты так изумляли видавших виды придворных, что нашу талантливую кухарку быстро перевели из помощниц на должность второго главного повара. Первый, конечно, поначалу был недоволен, но потом смирился. Насколько я поняла из ее рассказов, у них даже намечался роман. По крайней мере на свидание он ее уже пригласил, и наблюдать за тем, как Дорота с каждым днем расцветает все больше и больше, было очень приятно.
К сожалению, не все новости о моих знакомых из прошлой жизни были приятными: Душана отправили служить в дальний гарнизон, десять лет он должен будет провести там, прежде чем получит возможность вернуться и начать новую жизнь. Арлетта сама отказалась от мирской жизни и уехала в горный храм, где стала одной из сестер Богини-матери.
Эрцгерцога, державшего мою мать в плену, лишили титула и земель, как и всех его наследников. Им предстояло начинать все заново в других краях, потому что из Драэра их выслали. Земли Родуэлла Хьяртан хотел подарить моей матери, но она отказалась.
— Надеюсь, я больше никогда не вернусь в те места и не вспомню о них, – ответила она на его предложение.
Дойнарта ждало куда более суровое наказание: братоубийцей Хьяртан не стал, но старшему принцу предстояло коротать остаток дней в тюрьме в самых заснеженных землях Драэра, куда весна не заглядывает, даже когда у нас лето. Эти края называли забытыми, а в созданной там тюрьме держали самых отъявленных негодяев. На тех, кто был наделен магическим даром, накладывали чары удержания – пользоваться своей силой Дойнарт никогда больше не сможет, не сможет никому навредить.
Хелену ждало примерно то же наказание, пусть и более мягкое: ее отправили к семье, и до конца своих дней она должна будет жить в родительском замке. Не покидая своих покоев, не появляясь на балах и приемах, не имея возможности поговорить с кем-то, кроме родных или служанок.
Когда мы с Хьяртаном о них говорили, я чувствовала его боль. Боль от предательства, которую нанесли его брат и женщина, которой он полностью, безоговорочно доверял. Все, что касалось этой парочки, било по нему настолько сильно, что он на глазах замыкался в себе, становился холодным и отстраненным даже со мной.
Я не расстраивалась и не пыталась лезть ему в душу. Такую боль нужно пережить, особенно когда речь идет о самых близких. Того, что они понесли заслуженное наказание, вполне достаточно – опять же, благодаря Каэтану моя память полностью восстановилась после заклинания Дойнарта, я вспомнила все, что он сотворил, все, что хотел скрыть, как пытался моими руками убить Стеллу, как убил ее сам. Даже мне мучительно было обо всем этом думать, не говоря уже о том, как было тяжело Хьяртану.
Поэтому я старалась просто быть рядом. Просто любить. Просто греть.
Наша магия по-прежнему сплеталась во время поцелуев, но уже иначе, и чувствовали мы друг друга иначе.. как-то более глубоко, что ли. Каждый из таких поцелуев становился моей маленькой жизнью, когда я дрожала от страсти в его объятиях, стараясь не воспламениться.. буквально. Каждый поцелуй был как первый, каждый из них хранился в особом уголке моей памяти: от мягкого прикосновения губ в заснеженной беседке до жаркого, глубокого, такого же обжигающего, как полыхающий в камине огонь.
Сегодняшний, перед балом, снова был ни на что не похож.
— У меня для тебя сюрприз, – сказал Хьяртан.
— Какой? – Я слегка отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Если скажу, это уже не будет сюрпризом, – схитрил он, потом коснулся губами моих губ, и меня словно искрой заклинания ударило.
Короткой, острой, пронзившей меня, а этот загадочный донельзя мужчина в тот же миг отстранился.
— Позвольте, нэри Селланд, стать вашим сопровождающим на весь этот вечер, – произнес он и предложил мне руку.
— На весь? – уточнила хитро. – То есть ни с кем, кроме вас, мне больше нельзя будет танцевать?
— Только с Бьяртмаром. И то если будет хорошо себя вести. – Хьяртан не поддался на провокацию. Легко, одним взмахом руки открыл портал, и мы вместе шагнули в распахнутые двери бального зала Эрнхейма.
К приему деда и бабушки подготовились знатно. Большой Бальный зал расцвел солнечными красками, четыре огромные люстры с бесчисленным множеством свечей в каждой озаряли его так, что и в самом дальнем уголке не удалось бы спрятаться хотя бы частичке тьмы.
В честь солнечных магов женщинам надлежало быть в ярких нарядах – желтых, золотых, добела раскаленных. Сверкающие как снег на солнце жемчужно-перламутровые тоже допускались. Что же касается мужчин, они все как один сегодня были в цветах мощи Драэра – темно-синем с платиново-серебристой окантовкой или с украшениями в виде шейных платков. Военная форма или камзолы, не суть важно, главное, что зал для меня предстал не суетой разноцветья, а единой сплоченной семьей.
Семьей, готовой встретить княжескую чету. Я знала, что дедушка с бабушкой уже в замке, прибыли порталом, но с мамой еще не разговаривали. Хотя я не могла себе представить, каково это – знать, что твоя дочь жива, что она столько пережила, и не бежать к ней, позабыв обо всем. Но, видимо, у моих родственников были свои взгляды на это.
Мама волновалась. Когда я вместе с Хьяртаном вошла в зал, наши взгляды встретились. От меня не укрылось, как нервно она сжимает крохотный ридикюль, крепящийся к перчатке на руке с помощью цепочки и изящного браслета. Стоявший рядом Фабиан выглядел не менее взволнованным, он то и дело поглядывал на двери, облизывал и кусал губы – верный признак того, что переживает.
— Я подойду к маме, – сказала Хьяртану чуть слышно.
Мне снова предстояло сидеть рядом с ним, а еще я была единственной девушкой в платье небесно-голубого цвета. На этом настоял мой снежный, хотя я и так отличалась от всех присутствующих. Платье было роскошным, к тому же нежный, украшенный воздушно-снежными цветами шелк очень шел к моим волосам, на этот раз собранным в высокую прическу. Я то и дело ловила на себе восхищенные взгляды мужчин, но они оставляли меня равнодушной. Единственный мужчина, чье восхищение было важно, шел рядом со мной.
Услышав мои слова, он наклонился и шепнул:
— Хорошо. Только ненадолго.
Улыбнувшись, я направилась к маме и брату.
— Ну, как вы? – спросила, сжав мамины руки – Такие холодные!
— Пожалуй, мне стоит уйти, – пробормотала она, метнув взгляд в сторону дверей.
— Что? Нет! – Я покачала головой. – Сейчас уже все начнется..
— Поэтому лучше уйти до того, как все начнется.
— Мам!