Страница 57 из 62
Глава 21
Я наконец-то стояла посреди лаборатории и медленно оглядывалась по сторонам.
За окнами сгустилась чернильная, непроницаемая темнота. День, растянувшийся на целую вечность, наконец уступил место ночи, но тишина, пришедшая ей на смену, была совсем не такой, как прежде. Печати с дверей были сняты, конфискованные вещи возвращены, последние представители Гильдии, вежливо поклонившись, исчезли в сумерках, оставив нас наедине с пространством, которое ещё несколько часов назад было местом преступления — а теперь снова стало нашим домом.
По крайней мере, мне хотелось верить, что стало.
На первый взгляд, ничего не изменилось. Стеллажи стояли на своих местах, колбы поблёскивали в свете магических светильников, журналы лежали на столе ровными стопками. Но это ощущение было обманчивым. Лаборатория не пострадала физически — стражники Гильдии действовали методично и аккуратно, не позволив себе ни одного лишнего жеста разрушения. Однако воздух здесь стал другим. Он больше не пах только травами, спиртом и пылью старых пергаментов. В нём словно осталось эхо произошедшего: запах озона от эфирных оков, запах пергаментов и чернил от моих бессонных ночей, сладковатый аромат завершённого резонанса, который, казалось, навсегда пропитал сами стены.
Мне нужно было прибраться. Переставить склянки, протереть столы, вернуть каждому предмету его привычное место. Это было бы правильным, логичным действием, это бы меня успокоило. Но я не могла заставить себя двигаться. Я чувствовала себя странно, словно вернулась домой и одновременно оказалась в совершенно незнакомом месте. Словно я снова была той Катей, которая только что упала на мокрый пол аптеки и очнулась рядом с дымящимися колбами и человеком, который требовал стабилизатор.
Всё вокруг было тем же самым — и в то же время абсолютно новым. Я знала каждый угол, каждую трещину в каменной кладке, каждый скрип половицы, но эта лаборатория больше не принадлежала только нам с Арленом. Она стала частью чего-то большего, чего-то, что мы только начали понимать.
Арлен тоже выглядел так, словно его что-то тревожит. Правда, в отличие от меня, он занялся имитацией бурной деятельности. Он ходил по лаборатории, явно не понимая, что делает: поправлял склянки, которые стояли ровно, перекладывал журналы с одного края стола на другой, протирал уже чистые поверхности тряпкой. Я понимала, что он пытается занять руки, чтобы не давать волю мыслям. Его плечи были напряжены, движения — слишком точными, слишком осторожными, словно он боялся, что любое лишнее прикосновение может всё разрушить.
Я наблюдала за ним несколько минут, чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство. Поцелуй в зале суда был порывом, совершенно искренним — но сейчас, в тишине лаборатории, эта искренность требовала осмысления. А ещё… ещё было то, что я сделала без него. Эликсир, который изменил мир, создала я. Не мы вместе, а я одна, пока он сидел в каменной камере и выслушивал обвинения в ереси.
Я пересекла ему дорогу, встав прямо на пути его бессмысленного маршрута, и скрестила руки на груди.
— Что не так? — спросила я, и мой голос вдруг прозвучал резче, чем я планировала. Видимо, сказывалось остаточное напряжение...
Арлен замер. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела столько всего, что у меня перехватило дыхание. Усталость, облегчение, вина... Все эмоции сливались на его лице в одно сложное, неясное выражение.
— Ты спасла меня, — произнёс он тихо, но эти слова заставили меня вздрогнуть.
Из всех слов, ответов, даже обвинений, которые я могла услышать, из всех возможных реакций на сегодняшний день, этого я ожидала меньше всего. Он не радовался, не винил меня за то, что я вторглась в его работу, не злился... он стыдился.
— А что, не стоило?! — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
Арлен отвёл взгляд. Он повернулся к стеллажу и начал очень аккуратно, с пугающей сосредоточенностью, сортировать склянки на полке, хотя они и так стояли в идеальном порядке. Его пальцы двигались медленно, словно каждое прикосновение к стеклу требовало огромного усилия.
— Магистр предлагал мне сделку, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но я слышала в нём надлом. — До суда. В камере. Уничтожить всё, признать ошибку, и получить шанс работать дальше. Под надзором, без свободы, но живым. И ты… ты тоже была бы в безопасности. Если бы я согласился, они бы тебя не тронули.
Он замолчал, и тишина в лаборатории стала оглушительной. Я стояла неподвижно, чувствуя, как кровь отливает от лица.
— Я был готов, — продолжил Арлен, и каждое слово давалось ему с видимым трудом. — Я был готов пожертвовать тобой ради того, что мы создали. Ты осталась бы одна в мире, который считает тебя преступницей. Я отказал ему...
Он наконец повернулся ко мне, и в его глазах было столько боли, что мне захотелось закрыть лицо руками.
— Всё, что я мог — назвать тебя некомпетентной. Выставить тебя жертвой обстоятельств, — добавил он горько. — До сих пор не знаю, поверил ли он мне на самом деле, или это была хорошая версия для обвинения. А ты появилась в суде с готовым эликсиром, ты даже не знала, что я... Я предал тебя.
— Как-как ты меня назвал?! — возмутилась я, и возмущение это было настолько искренним, настолько неожиданным для нас обоих, что Арлен буквально вздрогнул.
Он посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читалось полное непонимание.
— Ты только это услышала? — растерянно спросил он, но я услышала в его голосе нечто, похожее на надежду.
Я демонстративно фыркнула, ещё крепче сжав руки на груди.
— Меня только это и обижает, — заявила я, глядя ему прямо в глаза. — Думаешь, я бы позволила тебе пожертвовать собой ради меня? Ты не верил, что я смогу найти другой путь?
Арлен молчал, глядя на меня так, словно видел впервые. Я опустила руки и улыбнулась — не широкой, торжествующей улыбкой, а тихой, тёплой, предназначенной только для него.
— Лисса тоже предлагала мне сделку, — сказала я мягко. — Отдать все материалы о резонансе, спасти тебя и вернуться в свой мир. Домой. К привычной жизни, без меток, без преследований, без риска. Что бы я там делала, интересно...
Я сделала паузу, давая Арлену время осознать мои слова. Арлен смотрел на меня глазами, полными шока, и я видела, как он пытается осознать услышанное.
— Как видишь, я отказалась, — добавила я и развела руками. — Видимо, мы всё-таки одинаковые… Два сумасшедших изгоя из глуши, которые изменили мир.