Страница 56 из 62
Женщина из Совета тем временем завершила свою речь. Её последние слова прозвучали не как приказ, а как просьба.
— Мастер Арлен Торн… ваше имя очищено. Ваши деяния уже стали великими. Гильдия не может приказывать вам в полной мере — вы доказали, что способны видеть дальше, чем видим мы. Но мы надеемся на сотрудничество.
Арлен улыбнулся ей — той же тихой, просветлённой улыбкой.
— Я один не справлюсь с новым миром, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло от волнения. — Слишком много вопросов, на которые у меня пока ответов. Мне нужны коллеги и поддержка Гильдии.
Он сделал паузу, и в его глазах мелькнул такой знакомый огонёк насмешливой дерзости. Я невольно закатила глаза, уже догадываясь, что за ним последует.
— А что до списков мастеров… — он чуть пожал плечами, — можно меня и не включать. Не думаю, что вы теперь забудете моё имя.
По залу прокатился лёгкий смех. Женщина из Совета выдержала паузу, прежде чем усмехнуться в ответ. Я увидела, как её лицо вдруг преобразилось, в нём ясно вспыхнуло неподдельное любопытство учёного.
Словно получив какой-то незримый знак, Лисса шагнула вперёд.
Она подняла руку и сделала короткий, точный взмах — словно отсекала невидимую нить. Эфирные оковы, сковывавшие запястья Арлена, вспыхнули фиолетовым светом и растаяли, растворившись в воздухе.
Напряжение в зале ещё миг звенело, как натянутая струна — а потом лопнуло в один момент.
Шум нахлынул волной, заполняя пространство от пола до сводов. Кто-то захлопал — сначала робко, потом всё громче, пока аплодисменты не слились в единый гул. Кто-то вскакивал с мест, кто-то тянул руки, пытаясь привлечь внимание. Студенты академии кричали, перебивая друг друга. Кто-то обнимал соседа, кто-то плакал, кто-то смеялся. Даже на лицах стражников появились задумчивые улыбки.
Вопросы сыпались градом: «Что это значит?», «Как это работает?», «Когда начнутся исследования?», «Можно ли увидеть эликсир?». Ответов не было, но прямо сейчас они были и не нужны — сейчас это был просто голос проснувшегося мира.
Для меня и вовсе ничего не имело значения — я смотрела только на Арлена.
Я бросилась к Арлену, не видя никого вокруг — мимо стола доказательств, мимо Лиссы, мимо стражников, которые расступались передо мной. Мир сузился до одного человека, стоявшего в центре круга из белого мрамора.
Я бросилась в объятия Арлена, едва не сбив его с ног, прижалась всем телом, чувствуя биение его сердца и знакомый запах трав. Мои руки обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в волосы, ладони прижались к тёплой коже. Я лихорадочно гладила его по щеке, по плечам, словно не верила, что он здесь, что он жив, что я наконец-то с ним рядом.
— У тебя получилось, — шептала я, задыхаясь от слёз и смеха. — У нас получилось, Арлен. У нас…
Арлен растерянно смотрел на меня, словно всё ещё не верил, не понимал, что происходит. Его руки медленно, осторожно легли мне на талию, спустя ещё секунду он обнял меня так крепко, будто я могла исчезнуть.
— Катя… — только и выдохнул он, и в этом имени было всё: облегчение, благодарность, нежность, бесконечное понимание.
Я посмотрела ему в глаза. Быстро, словно боясь передумать, Арлен наклонился ко мне и поцеловал.
На глазах у всего зала. На глазах у Совета, у Лиссы, у Корвина, у сотен людей, которые только что стали свидетелями рождения нового мира. Ему было всё равно. Мне было всё равно. В этот момент существовали только мы двое и то, что связывало нас сильнее любых меток, сильнее любых законов, сильнее любых слов.
Поцелуй был нежным, бесконечно бережным, полным понимания. В нём было всё, что мы пережили вместе: бессонные ночи в лаборатории, споры о технике безопасности, тихие разговоры в оранжерее, страх, отчаяние, надежда. В нём было признание того, что мы прошли через тьму и вышли к свету не вопреки друг другу, а благодаря друг другу. Его губы были тёплыми, мягкими, и в этом прикосновении не было ничего, кроме абсолютной, безусловной близости.
Я отвечала ему с той же силой, с той же нежностью, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами: «Я здесь. Я с тобой. Я всегда буду с тобой».
Наши серебристые метки вспыхнули одновременно, откликаясь на близость, на правду этого момента. Мягкий свет окутал нас обоих, создавая вокруг невидимый кокон, отделяющий от шума зала, от любопытных взглядов, от всего внешнего мира. В этом свете не было ни прошлого, ни будущего — только наш собственный резонанс.
Пространство между нотами.
Поцелуй длился вечность и мгновение одновременно. Когда мы наконец отстранились друг от друга, наши лбы соприкасались, и в глазах Арлена я видела совсем не ту радость, которая приветствовала рождение нового мира.
Теперь он улыбался только мне, и это была улыбка человека, который нашёл свой дом.
Зал вокруг нас продолжал шуметь, спорить, радоваться, задавать вопросы. Мир продолжал меняться, перестраиваться, рождаться заново. В центре этого нового мира Арлен не отпускал мою руку. Серебристый свет наших меток пульсировал в унисон с нашими сердцами, напоминая: резонанс завершён. Контур наконец замкнулся. Истинная связь установлена.
И в этот момент я поняла: всё только начинается. Суд, страх и отвержение позади, но настоящая работа — работа по созданию мира, достойного этих новых меток, этих новых связей, этого нового понимания — была ещё впереди.
И этот путь мы пройдём вместе.