Страница 51 из 62
Арлен чуть склонил голову. Я почти услышала глухой треск где-то в груди. Сейчас Совет вынесет вердикт, который был известен им с самого начала, и величайшее открытие этого мира будет приговорено к смерти.
Я сжала руки в замок, прижала к карману своего сарафана, почувствовала тепло склянки с эликсиром. Мой голос прозвучал неожиданно звонко, и я даже не сразу его узнала.
— Прошу прощения, магистр!
Все головы в зале повернулись ко мне. Стражник рядом со мной вздрогнул. Лисса замерла, её глаза сузились. Корвин опустил руку и посмотрел на меня с раздражением и любопытством. Только Арлен снова не удостоил меня и взглядом.
Я сделала крошечный шаг вперёд. Ноги были ватными, сердце колотилось о рёбра, но мой голос звучал уверенно и твёрдо.
— Мы выслушали обвинения, — сказала я, глядя прямо на Корвина. — Они были подробны и убедительны. Но в любом суде у обвиняемого должно быть право на защиту. Или в Гильдии Алхимиков судом называют обычную показательную казнь?
Корвин склонил голову набок. В его глазах мелькнула насмешка — тонкая, почти неуловимая.
— И кто же будет защищать мастера Торна? — спросил он, и в его тоне звучала уверенность, что ответа нет. — Он отказался от защиты, и я сомневаюсь, что кто-либо из Гильдии примет на себя эту роль. У него нет союзников в этом зале.
Я гордо вскинула голову. Страх отступил, вместо него внутри меня вдруг вспыхнул огонь — яркий и чистый, как серебристая метка, которую я носила на запястье.
— Я буду, — сказала я, размеренно и торжественно. — Я, Катри, ученица мастера Торна, беру на себя его защиту.
Тишина в зале переменилась — теперь она напоминала напряжённое дрожание струны. Я с замиранием сердца смотрела как члены Совета переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то нахмурился, но никто не возразил. Право на защиту всё-таки было законом, даже для еретиков, иначе Корвин не стал бы об этом упоминать раньше. Без этого закона Гильдия превратилась бы в то, против чего боролась — в хаос.
Члены Совета о чем-то переговорили. Корвин молчал ещё несколько секунд, потом медленно, едва заметно кивнул.
— Совет не возражает, — произнёс он. — У вас есть слово.
Я на секунду прикрыла глаза, а потом медленно вышла в центр зала. Белый камень под ногами казался тонким льдом. Луч солнца, прошедший сквозь витражи, окрасился разными цветами и упал прямо на меня, словно тоже давал мне слово. Я чувствовала на себе сотни любопытных взглядов, склянка в кармане была тяжёлой и тёплой. Серебристая метка мягко пульсировала на запястье, поймав отблеск солнца.
Я не смотрела ни на кого и ни на что — я взглянула прямо на Арлена.
Наконец-то он повернул голову и наши взгляды встретились. Он смотрел на меня с каким-то тихим, невыразимым отчаянием; словно спрашивал одними глазами — «что ты делаешь? что ты изменишь?».
Его отчаяние придало мне сил и ярости. Я увидела на лице Арлена изумление, когда он заметил безумный огонёк в моих глазах. А потом он вдруг улыбнулся, едва заметно, одним краем губ. Он не смеялся надо мной, он вообще не смеялся — он в очередной раз признавал меня.
И сейчас этого было достаточно.
Я медленно перевела взгляд и посмотрела в зал, где люди с интересом подались вперёд, ожидая моих слов. Потом я посмотрела на Лиссу и заметила на её лице тень интереса, настоящего, живого, как будто она увидела меня впервые.
Как же мне надоело, что никто в этом мире не был готов воспринять меня всерьёз!..
Я перевела взгляд на Совет — и со своего нового места вдруг и увидела на почти бесстрастных лицах тень сомнения. Слова Арлена на них всё-таки подействовали, и мне осталось только закрепить этот эффект. Наконец я взглянула на Корвина — и медленно кивнула ему, показывая, что я готова начинать. Корвин вернул мне кивок.
— У меня есть одно важное дополнение... — заговорила я, и мой голос понёсся вверх, к сводам каменного зала.