Страница 39 из 62
Лисса отошла от окна, и её лицо снова стало маской ледяной вежливости. Я не смогла достучаться до неё, до настоящей неё. Возможно, это было уже неважно.
— Вы ничего не измените, Катри, — сказала она ровно. — После суда сюда придут люди Гильдии. Лаборатория будет конфискована, все материалы — изъяты. А пока…
Она подошла к двери, достала из складок плаща небольшой металлический диск с выгравированным символом Гильдии и прижала его к дереву. Диск вспыхнул тусклым фиолетовым светом, и по дверному косяку пробежали тонкие линии магической печати, запечатывая вход невидимым барьером.
— …лаборатория опечатана, — закончила она. — Вам запрещено покидать это помещение до вынесения приговора. Продовольствие будет доставляться через специальный канал. Любая попытка выйти или связаться с внешним миром будет расценена как нарушение условий содержания.
Я обречённо смотрела на фиолетовое свечение печати, и в голове вдруг щёлкнуло. Я была права!.. Жаль, что знание мне ничуть не помогло.
— Метки слежения, — проговорила я, медленно, словно пытаясь придать вес своему голосу. — Это были вы.
Лисса уже стояла на пороге, её рука лежала на дверной ручке. Она замерла, явно взвешивая мои слова, а потом медленно повернула голову. В полумраке коридора её лицо было скрыто тенью, но я чувствовала её взгляд — спокойный, внимательный, лишённый всякого раскаяния.
— Да, — просто ответила она.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, стараясь снова не поддаться эмоциям. Это было совершенно бесполезно.
— Как? — спросила я. — Арлен проверял каждый угол. Он сказал, что магия была безупречной. Что её мог наложить только профессионал высшего уровня. Вы были здесь всего час. Вы не могли…
— Я не могла, — согласилась Лисса, и в её тоне не было ни гордости, ни стыда. — Одна. Магистр Корвин приготовил специальное зелье-проводник. Оно накапливает чужую энергию, в данном случае, его энергию. Вдобавок оно маскирует эфирный след и позволяет чертить контур постепенно. Без него любая попытка наложила бы метку слишком грубо, и мастер Торн почувствовал бы это.
Она шагнула обратно в лабораторию, и дверь за её спиной осталась приоткрытой. Фиолетовый свет печати пульсировал, но она больше не обращала на него внимания. Лисса начала двигаться по помещению — медленно, методично, повторяя в точности тот маршрут, которым она шла во время проверки.
Вот она остановилась у стеллажа с реагентами, где тогда рассматривала колбу с лунной вербеной. Её пальцы скользнули по деревянной полке — точно так же, как в тот раз.
— Когда я брала эту склянку, — задумчиво произнесла она, не глядя на меня, — я замкнула третий виток контура. Мастер Торн думал, что я проверяю состав. На самом деле я фиксировала точку привязки к органическому материалу. Эликсиры, травы, живые субстанции — они лучше всего проводят эфирный резонанс. Камень и металл слишком слишком неподвижны.
Она перешла к центральному столу, остановилась ровно на том же месте, где стояла в прошлый раз. Её рука зависла над поверхностью стола, очерчивая в воздухе невидимую фигуру.
— Здесь я заложила якорь, — продолжила она. — Самый сложный элемент. Требовал максимальной концентрации. Зелье Корвина позволяло мне делать это, пока вы оба отвлекались на мои вопросы о стандартах и журналах. Вы думали, что я оцениваю вашу работу, пока я оценивала расстояние до источника магического фона.
Лисса снова подошла к окну, где тогда стояла, глядя на улицу. Приложила ладонь к камню подоконника — тот самый жест, который Арлен потом повторил, пытаясь найти враждебную магию.
— Окно — это точка выхода сигнала, — сказала она. — Контур должен быть замкнут на внешнюю среду, иначе метка остаётся локальной и бесполезной для наблюдения. Когда я коснулась камня, цепь соединилась с эфирным потоком снаружи. Мастер Торн почувствовал остаточное напряжение, когда искал метку позже. Но он искал активный источник. А источник уже был интегрирован в структуру здания. Он стал невидимым — потому что был везде.
Она обернулась ко мне, и в её взгляде не было торжества победителя, только усталость. Я следила за её движениями, совершенно растерянная. Внутри меня рушилась последняя иллюзия безопасности. Мы думали, что нас предали. А нас просто… просчитали, как задачу, которую решили ещё до того, как мы поняли, что она существует.
— Почему вы говорите мне это сейчас? — спросила я хрипло. — Зачем?
Лисса посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. В её глазах снова мелькнуло то странное выражение, которое я видела, когда она касалась моей метки.
— Потому что вы спросили, — она неуловимо пожала плечами. — Мастер Торн и правда не смог вам очень многого объяснить. И я в этом убедилась.
Она снова направилась к двери, и на этот раз не остановилась. Я проводила её взглядом — печать замерцала, меняя цвет на нежно-розовый, и свет на секунду окутал её фигуру, позволяя выйти наружу.
Дверь закрылась. Фиолетовый свет печати вспыхнул ярче и погас, оставляя после себя лишь слабое свечение на дереве.
Я осталась одна в лаборатории, которая больше не была моим домом. Она была клеткой. Я подошла к двери, намереваясь подёргать ручку, но рядом со мной свет угрожающе замерцал кроваво-красным. От двери потянуло ледяным неестественным холодом. На всякий случай я передумала её трогать.
Я подошла к стеллажу, где Лисса замкнула третий виток контура. Провела пальцами по дереву, пытаясь почувствовать то, что она описывала. Ничего. Только холодная, гладкая поверхность. Но теперь я знала: невидимое не значит отсутствующее.
Метка на моём запястье пульсировала, словно соглашаясь с этой мыслью.
Я подошла к окну. Стекло было холодным. Мир казался чужим и далёким, недоступным — но от него привлекательным. Деревья, тропа, лес — всё было там, за стеной невидимого барьера. Я могла смотреть, но не могла выйти.
Я вернулась к столу, села и открыла записную книжку Арлена. Его почерк, его формулы, его мечты. Но перед глазами у меня стоял маршрут Лиссы. Каждый её шаг, каждое прикосновение, каждая пауза. Она оставила мне не только тюрьму — она оставила мне урок, осознавала она это или нет. Я не знала, почему, но этот вопрос был одним из наименее важных сейчас.