Реакция любви. Истинная для гения

Глава 10

Утро началось с неприятностей.

Я стояла у бокового стола, готовя фильтровальную бумагу для очередного этапа синтеза. Очки сползли с носа, я попыталась их быстро поправить предплечьем — и вдавила слишком сильно. Моя и без того тонкая, самая простая металлическая оправа решила, что это последняя капля. Я услышала хруст, а потом очки съехали набок. Дужка отогнулась под неестественным углом, а носовой упор вдавился внутрь. Я отложила бумагу, попыталась поправить дужку, но всё закончилось тем, что я её просто отломала.

Без очков мир вокруг мгновенно расплылся в мутные, бесформенные очертания. Стол превратился в коричневое пятно, стеллажи — в вертикальные полосы света и тени, а Арлен, стоящий у центрального аппарата, — в размытый силуэт.

— Катри, стабилизатор, — донёсся его голос, сосредоточенный и нетерпеливый. Он даже не обернулся, полностью поглощённый реакцией, которая требовала точности до секунды.

Я открыла рот, чтобы сказать, что ничего не вижу, но слова застряли в горле. Без очков я была бесполезна и даже опасна. Одно неверное движение или перепутанная склянка — и мы оба могли попрощаться с эликсиром. А может, и с лабораторией.

— Арлен… — мой голос прозвучал тихо и растерянно. — Я сломала очки. Я почти ничего не вижу.

Он наконец повернулся. В моём расфокусированном зрении его лицо было просто светлым овалом, но я почувствовала его взгляд — спокойный и оценивающий. Он не выказал ни сочувствия, ни раздражения, ни даже удивления. Для него это было просто фактом: инструмент вышел из строя, нужно адаптироваться.

— Понял, — сказал он ровно. — Отойди от стола. Не трогай ничего.

Арлен продолжил эксперимент сам. Его движения стали чуть медленнее, но не менее точными. Отсутствие второй пары рук он компенсировал увеличением концентрации, и через несколько минут реакция вошла в стабильную фазу — по крайней мере, судя по звукам. Я сидела на стуле в углу, прижимая к груди сломанные очки, и чувствовала себя абсолютно лишней.

Мир без чётких контуров казался чужим и враждебным. Я, щурясь, пыталась приладить дужку обратно, но у меня ничего не получалось. Мне нужна была всего лишь изолента. Обычная синяя изолента, которая в моём мире продавалась в любом хозяйственном магазине за копейки. Здесь её не существовало — как и нормального водоснабжения, электричества, антибиотиков, интернета и тысячи других вещей, которые я когда-то принимала как данность. А вот теперь ещё и очки. Единственная вещь, связывающая меня с прошлой жизнью, превратилась в бесполезный кусок металла. А заодно лишила меня возможности нормально видеть.

Арлен закончил эксперимент, аккуратно запечатал колбу и поставил её на полку. Только после этого он наконец подошёл ко мне.

— Покажи, — сказал он, протягивая руку.

Я молча протянула ему сломанные очки. Он повертел их в пальцах, осмотрел линзы, потом дужку. Я ждала, что он предложит какой-нибудь местный клей или проволоку, но вместо этого Арлен развернулся и ушёл в сторону своей комнаты, растворившись в мутном пятне коридора.

Я осталась сидеть, растерянно глядя ему вслед. Вставать я не рисковала — я неплохо ориентировалась в лаборатории, но всё равно есть риск что-нибудь разбить. Хорошо хоть я не носила линзы в момент того перемещения — не знаю, что бы я делала всё это время...

Я слышала какие-то звуки из комнаты — тихий звон, шорох, скрип дерева. Через пару минут Арлен вернулся, держа в руках что-то, что оказалось — когда он подошёл ближе — новой оправой.

Даже в моём размытом зрении она выглядела красиво. Явно тяжелее моей, сделанная из тёмного металла, с изящной гравировкой вдоль дужек — тонкие переплетающиеся линии, напоминающие виноградную лозу. Носовые упоры были выполнены в виде маленьких листочков, а заушники заканчивались аккуратными шишечками. Это была оправа из другого века, из другого мира, созданная мастером, который вкладывал в работу душу.

Арлен сел рядом со мной и достал из кармана небольшой набор инструментов — тонкие щипцы, отвёртку и что-то ещё, что я толком и не разглядела. Он взял в руки мою старую оправу, подковырнул линзу — я уже хотела возмутиться, чтобы не доламывал. Но в этот же момент я увидела слабое серебристое свечение вокруг его пальцев. Я, наверное, впервые видела, как он использует магию... по крайней мере, я предполагала, что это магия. Арлен аккуратно извлёк линзы из моей сломанной оправы и, ещё немного повозившись с инструментами, вставил их в новую. Несколько секунд, пока серебряный свет не рассеялся, Арлен молчал и не двигался, а потом протянул оправу мне.

— Попробуй, — сказал он.

Я взяла очки из его рук и надела их. Мир немедленно обрёл прежнюю резкость. Стеллажи, колбы, журналы, лицо Арлена — всё вернулось на свои места. Я почувствовала облегчение, как будто наконец-то встала на твёрдую землю. Новая оправа была тяжелее, и мне даже показалось, что угол обзора стал шире.

— Где ты этому научился? — спросила я, невольно закрутив головой по сторонам, чтобы найти хоть одну отражающую поверхность.

Арлен рассмеялся, коротко и неожиданно легко.

— Я живу один в глуши, Катя. Кто мне починит крышу после бури? Кто заменит треснувшую колбу, если доставка из города занимает неделю? — он пожал плечами. — Приходится уметь всё понемногу.

Я не удержалась и рассмеялась вместе с ним. Арлен, видимо, воспринял тот факт, что он только что проделал — по моим меркам — ювелирную работу, как очередную бытовую неурядицу. Вещь сломалась, её нужно починить. Мне нравился такой подход.

После обеда мы вернулись в тайную лабораторию, чтобы снова попытаться воссоздать эликсир. Впервые с того момента, как у нас на запястьях появились метки, впервые с того вечера в оранжерее, о котором мы предпочитали не разговаривать. Воздух в помещении казался наэлектризованным, и я списывала это на остаточное напряжение после неудачи, но сейчас, стоя у стола, чувствовала, что дело не только в этом.

Арлен проверил горелку дважды, прежде чем зажечь пламя. Его движения были медленными, почти ритуальными — он явно безумно волновался после прошлого раза. Я стояла рядом, держа в руках склянку с катализатором, и следила за каждым его жестом.

— Температура стабильна, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос звучал ровно и сосредоточенно, Арлен едва размыкал губы, когда говорил. — Добавляй третью каплю. Медленно.

Я наклонилась над ретортой, отчаянно надеясь, что моя рука не дрогнет. Капля медленно упала в жидкость, и та откликнулась мягким золотистым свечением. Я выдохнула — пока что всё шло по плану.