Страница 17 из 62
— У каждого человека есть метка, — произнёс он тихо. — На внутренней стороне предплечья, между запястьем и локтем. Она появляется при рождении и определяет… истинную любовь. Того единственного человека, с которым возможна полная гармония.
Я не смогла сдержать усмешку.
— Это что, сюжет любовного романа? Я такие читала раньше. Обычно там героиня теряет метку, а потом находит любовь вопреки судьбе.
Арлен посмотрел на меня с искренним непониманием. Шутка прошла мимо него.
— Это не сюжет романа, — серьёзно произнёс он. — Это основа нашего общества.
Я вспомнила слова Эйны про «безметочного» и её испуганный взгляд. Улыбка исчезла с моего лица.
— Почему это такая проблема, что у тебя нет метки?
Арлен вытянул руку перед собой и посмотрел на неё. Сейчас я не видела его кожу, но уже знала, что там нет ни единого намёка на знак.
— Люди без метки рождаются такими, — он начал объяснять подчёркнуто ровно. — Считается, что мы неполноценны. Холодные, жестокие, неспособные на настоящие чувства. Потенциальные преступники, потому что лишены того, что делает человека человеком. Нас нигде не принимают. Формально нам запрещена магия — якобы мы не способны контролировать её без метки-стабилизатора. Встроиться в общество… почти невозможно.
В лаборатории повисла тишина. Я медленно переваривала информацию, пытаясь встроить её в своё восприятие мира. Получалось со скрипом, на каком-то подсознательном уровне я отвергала такое строение общества.
— Подожди, — я нахмурилась. — Но я ни у кого не видела этих меток.
Арлен приподнял бровь и посмотрел на меня с лёгкой иронией.
— А много ты людей видела, кроме меня?
Я открыла рот, чтобы возразить, и вдруг замолчала. Эйна всегда носила платья с длинными рукавами, да и я не особенно разглядывала её предплечья. Брен всегда появлялся в кожаных наручах — наверное, это часть его формы, ну или просто здесь так принято. А кого я ещё видела-то?
— Справедливо, — признала я, пожав плечами.
Арлен кивнул и вернулся к чертежу на столе, но продолжил говорить, не поднимая глаз:
— В старых трактатах я вычитал, что так было не всегда. Когда-то эти метки появились как результат ритуала. Попытка даровать людям магию через связь друг с другом. Но это было очень давно. Сейчас сложно установить, что это был за ритуал и зачем он понадобился. Слишком много времени прошло, слишком много знаний утрачено... или уничтожено.
Он снова бросил взгляд на меня, и в его глазах горел упрямый огонь, который я уже знала.
— Но я пробую, — сказал он просто. — Пробую понять, что могу.
Я только вздохнула в ответ. Мир за пределами лаборатории перестал казаться просто незнакомым. Теперь он казался ещё и жестоким.
— Теперь ты знаешь правду, — сказал Арлен, сворачивая чертёж в тонкую трубочку. — Выбор за тобой. Можешь остаться и помочь мне завершить этот проект. Или можешь уйти, пока не поздно.
Я посмотрела на пульсирующую колбу, на сложные схемы на стенах, на лицо Арлена, полное надежды и страха. Не думаю, что у меня был выбор. Я уже была частью этого, и мне очень хотелось быть частью его мечты; мечты, которая наверняка была когда-то и у меня тоже — уничтожить хотя бы малую долю несправедливости в мире.
— Я остаюсь, — твёрдо сказала я. — Ты не можешь показать мне такую потрясающую вещь — и на этом всё. Закончим это вместе.
Арлен улыбнулся, и эта широкая, яркая улыбка мгновенно преобразила его лицо. Он протянул мне руку, и я взяла её. В этот момент я почувствовала, как между нами возникает новая связь — не профессиональная, не романтическая, а духовная. Нас объединяла общая цель и общая страсть.
— Тогда начнём, — сказал он. — У нас мало времени.
Мы подошли к столу, и Арлен начал объяснять мне принципы работы резонатора. Я слушала, задавала вопросы, делала заметки. Мир вокруг нас исчез, остались только мы, наука и мечта о новом мире.
Пока что мне не нужно было ничего больше.