Страница 12 из 62
Глава 5
День шёл за днём, и я успела привыкнуть к алхимической лаборатории как к родному дому. Иногда я спрашивала себя, как я сумела так быстро адаптироваться к новой жизни, и ни разу не находила ответа. По-своему меня это пугало, но я редко находила время, чтобы задуматься, и продолжала откладывать мысли в долгий ящик.
Со временем я привыкла к лаборатории как некогда привыкла к аптечной рутине. Скрипы двери лаборатории, потрескивание огня, звяканье склянок, сосредоточенное бормотание Арлена над формулами. Я научилась определять его настроение по этому бормотанию, а погоду на день — по запаху ветра из окон, которые я всегда открывала на проветривание.
Сегодня что-то изменилось. Тишина стала стояла плотной и тревожной, куда более угрожающей, чем любой шум.
Арлен не вышел к завтраку.
Сначала я не придала этому значения. Учёные — народ странный, их ритмы редко совпадают с общепринятыми. Может, засиделся над очередным экспериментом и лёг всего час назад. Арлен нередко терял счёт времени. Я спокойно поела, заварила себе травяной чай и принялась за привычные дела: протёрла стеллажи, проверила маркировки, разобрала сушёные травы. Работа шла легко, особенно без отвлекающих факторов — в любой другой день меня бы это порадовало, но сейчас вызывало беспокойство.
Прошёл час, затем второй. Солнце уже поднялось высоко, сквозь окна лаборатории проливался тёплый свет, но Арлена всё не было. Что-то точно было не так. Арлен мог забыть поесть, мог просидеть над опытом до рассвета, но обычно всё равно появлялся с утра, чтобы проверить оборудование. К тому же, вчера он говорил про какой-то настой, который нужно будет начать готовить прямо с утра...
Я остановилась возле двери в его комнату, всё ещё держа в руках тряпку, и прислушалась. Не было слышно ничего — ни шагов, ни звуков.
— Арлен? — позвала я, прислонившись лбом к двери.
Мне никто не ответил.
Я постучала в дверь, один раз, потом второй. За дверью стояла тишина. Моё сердце забилось чаще, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Я знала о случаях, когда люди жаловались на «просто усталость», а оказывалось, что у них гипертонический криз или скрытая инфекция. Что, если Арлен вымотал себя до предела?
Я вздохнула и открыла дверь. Если он просто спит или занят — извинюсь и уйду. Большое дело.
Комната была погружена в полумрак — окно закрыто, тяжёлые шторы плотно задернуты. Внутри было душно, воздух казался тяжёлым и был наполнен незнакомым горьковатым запахом. Арлен лежал на кровати, укрытый одеялом почти до подбородка. Я осторожно подошла поближе. и даже в полумраке увидела, его неестественно бледное лицо. На его груди, прямо поверх одеяла, лежал раскрытый журнал — тот самый, где я листала и нашла зачёркнутые строки. Видимо, он пытался читать и уснул прямо с журналом.
На маленьком столе у окна стояла округлая склянка с жидкостью цвета старого янтаря. Я раньше не видела этого эликсира, ни в журналах, ни на стеллажах, ни среди ингредиентов. Он казался незнакомым, даже чужеродным. Я невольно взяла его в руки, и поняла, что этот эликсир и был источником горьковатого запаха.
Я подошла к кровати и аккуратно убрала журнал с груди Арлена, положив его на стол рядом со склянкой. Я приложила руку ко лбу Арлена и тут же поняла, что дело плохо. Кожа была сухая и совершенно неестественно горячая.
— Арлен! — я мягко потрясла его за плечо. — Ты меня слышишь?
Его веки дрогнули и медленно приподнялись, но взгляд был мутным, расфокусированным. Арлен смотрел сквозь меня, в какую-то точку, которую видел только он сам.
— …неправильный коэффициент… — хрипло прошептал он хрипло. — Резонанс нарушен… он не выдержит… нельзя…
Он точно говорил не со мной. Вряд ли он даже понимал, где находится. Я постаралась привлечь его внимание, но бесполезно. Арлен пребывал в своём мире.
Мне стало страшно. Вот только это ни на что не влияло — какие бы эмоции я не испытывала, реальность была неутешительной. Арлен был болен, а я была единственным врачом... да что там, единственным человеком поблизости.
Я встала и быстрым шагом вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Мой мозг начал быстро перебирать варианты действий. Что мы имеем? У Арлена лихорадка. Бред. Обезвоживание. Возможно, интоксикация — не знаю, что за эликсир стоял у него на столе. Нужно снизить температуру, вывести токсины, поддержать организм. И сомневаюсь, что я смогу быстро синтезировать Ибупрофен.
Я металась между стеллажами, мысленно благодаря своё занудство с журналами учёта. Если бы я не знала точно, где лежит кора ивы, где — сушёная ромашка, где — минеральная соль, я бы сейчас ничего не нашла. Спасибо прошлой мне за дотошность. И отдельное спасибо преподавателям техникума, которые вбивали в нас основы фармакогнозии и первой помощи.
Народная медицина так народная медицина. Кора ивы — природный аналог аспирина, снижает жар, уменьшает воспаление. Ромашка и мята — успокоительное, мягкое антисептическое, помогает при тошноте. Минеральная соль поможет восстановить электролитный баланс, ведь при лихорадке организм теряет воду и соли. Активированный уголь... ах да... ладно, просто уголь, главное, растолочь его помельче.
Что бы я сейчас не отдала за быстрый портал в нормальную современную аптеку!
Я работала с тем, что есть — и старалась работать быстро. Нашла ступку, вскипятила воду, заварила травы, приготовила раствор для обтирания — прохладная вода с добавлением слабого уксуса.
Когда я вернулась в комнату, Арлен всё ещё лежал с закрытыми глазами. Его дыхание стало частым и поверхностным. Я поставила на стол поднос с отварами, потом чуть отодвинула шторы и приоткрыла окно. Небольшой сквозняк его не убьёт, зато впустит свежий воздух.
Я взяла с подноса чашку, села на край кровати и осторожно приподняла голову Арлена.
— Выпей, — тихо сказала я, поднося чашку к его губам. — Это поможет.
Не знаю, понимал ли Арлен, кто я, но он послушно сделал несколько глотков. Его тело принимало помощь, даже если разум отказывался её признавать. Я осторожно напоила его отваром, потом смочила ткань в растворе для обтирания и начала осторожно протирать его лоб, шею, запястья. Кожа под моими пальцами была горячей и сухой.
Первые сутки прошли в тумане. Я практически не отходила от кровати, чередуя обтирания, выпаивание настоями и контроль дыхания. Арлен то впадал в тяжёлый сон, то начинал метаться в бреду и бормотал непонятные слова. Я не понимала их смысла, но чувствовала, что он говорит о чём-то очень важном, о чём-то очень болезненном.