Страница 21 из 26
И тогда он начинает двигаться. Это не нежные ласки. Это быстрые, рваные движения, будто он хочет выбить из меня душу. Он вгоняет меня в экстаз, доводя до самого края, но стоит моему телу начать сжиматься в предвкушении разрядки, он замедляется, меняет ритм, не давая кончить. Это пытка. Блаженная, сладостная пытка.
А потом его палец, смазанный нашей общей влагой, снова устремляется назад, к тому самому запретному месту. Он настойчиво упирается в тугой вход, и пока его плоть совершает свои короткие, резкие толчки внутри моего лона, палец начинает проникать не туда. Медленно. Неотвратимо.
Мир плывёт. Сознание затуманивается. Ощущение двойного проникновения, его тела в двух моих самых сокровенных местах одновременно, настолько шокирующее, настолько всепоглощающее, что я практически теряю сознание. Меня трясёт в мелкой, беспомощной дрожи. Я его вещь. Его творение. Он играет моим телом, как хочет.
И тогда, в самый пик этого безумия, он покидает моё лоно — влажное, горячее, — и я чувствую, как его возбуждённая плоть, скользкая от нашей общей влаги, снова упирается в меня. Но на этот раз — не туда, где горячо и влажно. А туда, где слишком тесно, слишком нетронуто и невообразимо.
— Нет… — успевает сорваться с моих губ последний слабый протест, но уже поздно.
Он подаётся вперёд, и его тело входит в моё. Не палец. А он сам. Целиком. Это взрывная, разрывающая боль, смешанная с шоком от полного, абсолютного обладания. Он проникает туда, где никого никогда не было, и мой крик застревает в горле, когда всё внутри трепещет в беспомощном, окончательном спазме. Мир перестаёт существовать. Остаётся только боль, смешанная с пьянящим ощущением того, что я теперь навсегда его.