Страница 12 из 26
Глава 9
Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Я делаю шаг вперёд, за порог той самой запретной комнаты, и меня обдаёт запахом — не просто пыли, а старой гари, пепла и чего-то ещё, горького и неуловимого. Воздух спёртый, тяжёлый, будто здесь не открывали годами.
В кармане пижамы лежит телефон. Дрожащими пальцами я включаю фонарик.
Резкий луч света врезается в темноту, и я замираю.
Стены.
Они не такие, как во всём доме. Не идеально гладкие, не выкрашенные в сдержанные цвета. Они… другие. Обои — старые, с непонятным, пожелтевшим узором, который местами почернел и обуглился. Словно их лизало пламя. Вся комната пропахла пожаром.
Я медленно провожу лучом по периметру. Комната маленькая, совершенно пустая. Ни мебели, ни коробок, ни намёка на то, зачем она нужна. Только эти страшные, опалённые стены.
Не веря себе, подхожу ближе и прикасаюсь кончиками пальцев к шершавой поверхности. Они тут же чернеют от сажи. Я подношу пальцы к носу — да, тот самый едкий, въедливый запах гари. Здесь действительно горело. И сильно.
Что за чертовщина?
— проносится в голове. В этом стерильном, идеальном доме, где всё сияет и лежит на своих местах, есть комната, которую словно вырвали из другого измерения. Из прошлого.
Иду дальше, вглубь. Под ногами что-то хрустит. Опускаю фонарик.
Пол усыпан обгоревшими листами бумаги. Они хрустят, как пепел, рассыпаясь под весом моих шагов. Я наклоняюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то, но чернила давно съедены огнём, остались лишь клочки с опалёнными краями, ничего не читаемые.
В дальнем углу — камин. Старый, массивный, чёрный от копоти. В нём тоже лежат груды пепла. Кажется, здесь сожгли всё, что могло гореть.
Разочарование тяжёлым камнем падает на плечи. Я так надеялась найти… что? Его досье? Секретные документы? Любовные письма? А нашла только пепел и призрак огня.
Ничего, — думаю я, сжимая телефон так, что костяшки белеют. — Никаких тайн. Никакого компромата. Просто комната, где когда-то был пожар. И всё.
Разочарованно вздыхаю и направляюсь к выходу. Погрузившись в свои мысли, закрываю тайную дверь — замок автоматический, не приходится мучиться с запиранием. Прохожу к входной двери, собираясь возвращаться в свою комнату, и на всякий случай оборачиваюсь.
О боги. Мне пипец!
По светлому ковролину от стены до самой двери проложена цепочка чёрных от копоти следов. Как? Как я могла об этом не подумать? Что теперь делать? Чем оттирать?
Быстро снимаю тапки, чтобы больше не следить, а в голове — хаотичный вихрь из мыслей и паники. Он меня точно убьёт. А может, я успею? Сейчас найду, где здесь чистящие средства, и всё ототру. Господи, только бы у меня хватило времени до его возвращения.
Бегу на кухню, рыскаю по шкафам. Кладовая: ведро, средства для пола, гель для стирки. Хватаю всё — салфетки, тряпку, губки, щётку. Наливаю чистой воды — и скорее обратно в кабинет.
По ходу успеваю бросить взгляд на часы: половина девятого. До «поздно» вроде долго ещё. Ну, если моё и его «поздно» сходятся в районе «после полуночи».
В кабинете ставлю ведро на пол, мочу тряпку, на губку капаю гель для стирки, начинаю от входной двери. Стараюсь грязь не втирать, но опыт уборки у меня небольшой, поэтому получается из ряда вон плохо. Большое серое пятно вместо чистого ковролина — и это только на первом отпечатке. Что за…
Не сдаюсь, тру изо всех сил, подключаю бумажные полотенца. С ними вроде становится чище, но всё равно не идеально.
Видели бы меня мои сокурсники. Милана Орлова на коленках трёт пол в чужом кабинете. А что делать? Я бы вызвала клининг, но ворота и дверь заперты, они просто никак не смогут в дом попасть и помочь мне. Придётся самой. Сама полезла, сама загадила, сама стирай.
Первый след бледнеет, мокрое пятно решаю после досушить феном. Приступаю ко второму следу, непроизвольно считаю все свои шаги и чуть не вою от расстройства: я точно не успею. Но получать за своё чрезмерное любопытство не хочется.
Два часа непрерывной работы — и осталось совсем немного. Я уже почти выдыхаю, до одиннадцати точно закончу, а потом останется высушить. Всё будет хорошо.
Но вдруг… раздаётся щелчок открываемой входной двери.
Сердце ухает вниз и замирает. Я слышу шаги Геры, он определённо идёт именно сюда. Сил нет даже подняться с колен. В одной руке мокрая губка в пене, в другой — сухие полотенца, на глазах горят жгучие слёзы обиды. Бли-и-и-и-и-ин! Всё, мне точно конец…
Дверь в кабинет открывается, и в воздухе повисает тяжёлое молчание мужчины, которому мой отец вверил меня на время.
— Ну, в принципе, я даже не нуждаюсь в объяснениях, — слышу его язвительную усмешку. — Ты, видимо, очень соскучилась, раз решила занять себя таким видом деятельности.
Я медленно начинаю подниматься с колен, но он поспешно останавливает меня:
— Нет, крошка, не так быстро. Ты ведь ещё не закончила. Продолжай, я просто подожду.
Хочется обернуться, чтобы оценить обстановку сзади, но в то же время безумно страшно встречаться с ним взглядом. Несмотря на то, что Гера призывает меня продолжать уборку, я всё же распрямляюсь и поворачиваюсь к нему лицом, опустив глаза в пол.
— И кому ты это оставила? Считаешь, что я должен заниматься ликвидацией твоего свинства? Так?
— Я просто хотела объяснить… — начинаю я, понимая, что любые объяснения сейчас бесполезны.
— А что здесь объяснять? Я всё прекрасно понял, не тупой. Тебе было скучно, и ты полезла искать, чем бы себя развлечь. Так было?
Киваю. Виновато, молча, как нашкодивший котёнок.
— Решила: раз дверь декорирована под стену и заперта, значит, там есть что-то интересное? Так?
Пересиливаю себя и заставляю посмотреть ему в глаза. Гера стоит, слегка прищурившись, на губах — еле заметная улыбка. Он не злится?
— Я предупреждал тебя о наказании? Предупреждал?
Киваю. В груди холодеет, в пальцах рук и ног — ледяное покалывание.
— Говорил, что тебя не спасёт то, что ты дочь моего друга? Говорил?
Божечки, что он хочет со мной сделать? Он явно не собирается это спускать на тормозах.
— Подходи к дивану и наклоняйся. Тебя ждёт воспитательная порка, Милана. Все непослушные девочки проходят через это обычно в детстве, но, видимо, тебя обошло стороной. Папаша слишком любит, а маме не до тебя. Что же, я покажу, как проводится эта процедура. Мне не жалко. Давай-давай! Вот сюда, прямо животом на подлокотник.
Готова?