Страница 10 из 26
Глава 7
— Милана, ты знаешь, кто я? — не могу отвести взгляд. Глаза прищуриваю, чтобы не выдать, что внутри всё плавится. От собственного тяжёлого дыхания становится жарко — и не только под рубашкой.
— Конечно, знаю. Вы хороший друг моего папы, Георгий Алексеевич. А что? — снова это манерное порхание ресниц.
— А кроме того, что ты только что сказала, я ещё и взрослый мужчина, у которого реакции не всегда похожи на те, что ты привыкла видеть от своих сверстников. — Втягиваю ноздрями воздух. Она в двух метрах, но запах её духов уже щекочет горло.
— Я не понимаю, что вы мне этим хотите сказать. — Она делает самое невинное лицо, которое только можно представить. — Объясните, пожалуйста, попонятнее.
— Попонятнее? Ты хочешь, чтобы я пояснил тебе попонятнее?
Не выдерживаю. Два резких шага — и я оказываюсь так близко, что, кажется, ещё чуть-чуть, и коснусь губами её пухлых губ.
— Просто я никогда не общалась так тесно со взрослыми мужчинами. — Её шёпот, в глазах мелькает тень испуга, малышка буквально вжимается в стену, поза становится напряжённой. — Я не знала, что есть отличия. Вы мне расскажете?
Её глаза распахиваются до предела, дыхание поверхностное, губы призывно приоткрыты.
Прикрываю глаза. Наклоняюсь, упираюсь лбом в её лоб, прижимая голову к стене. Медленный вдох. Выдох. Мы сглатываем одновременно — она тоже чувствует, что лезет на рожон. Поднимаю руку и разрешаю себе коснуться всей пятернёй её тонкой, нежной шеи.
— Если бы я не пообещал твоему отцу присматривать за тобой, я бы давным-давно тебя… — Чуть сжимаю пальцы, смотрю прямо в глаза. Держусь из последних сил, чтобы не перейти черту.
— Вы бы меня удушили? — её голос совсем тихий. Или мне кажется: за бешеным стуком сердца я уже ничего не слышу.
— Иди к себе в комнату и никуда оттуда не выходи, пока не разрешу!
Резко отшатываюсь. Сжимаю кулаки. В паху колом — сейчас бы всадить по самые яйца и распластать эту мелкую обольстительницу по любой доступной поверхности.
Сука!
Перед глазами звёздочки от напряжения. Со всей дури бью кулаком в полотно двери — панель пружинит, спасая костяшки, но боль доходит до мозга и на секунду отвлекает от желания.
— Поняла я, поняла, — совсем другим тоном отвечает она и быстро ретируется в дом, оставляя меня на крыльце в одиночестве.
Слышу, как захлопывается дверь в её комнату. Ещё короткое время стою на свежем воздухе, потом захожу внутрь и сразу направляюсь в ванную.
Мне нужно сбросить это напряжение. Яйца ноют от натуги. Залетаю в ближайшую ванную и сразу расстёгиваю ремень. Одной рукой упираюсь в край раковины, другой крепко сжимаю ствол, чтобы получить разрядку. Перед глазами — Милка. В одних розовых трусиках. Прикрывает грудь маленькими ладошками. Хлопает кукольными ресницами…
(от лица Миланы)
Отшвыривает меня одной фразой. И такое ощущение на коже — будто я грязная и воняю. Неприятно, обидно, хочется доказать обратное. Но я знаю, чувствую: сейчас он к себе не подпустит.
Быстро прохожу в свою комнату и прислоняюсь спиной к двери. Воздуха не хватает, сердце бьётся как сумасшедшее. Хочется плюнуть на всё, вцепиться в его руки и умолять глазами, чтобы сделал то, что ему хочется.
Я видела этот взгляд. Чувствовала его всем своим нутром и понимала, о чём он. Гера хотел меня. Сильно хотел. Он мог бы просто втащить меня внутрь дома и отыметь прямо на ковре в холле. Но он этого не сделал.
Чёрт, внизу живот сводит от напряжения. Я бы ему отдалась. Точно отдалась. Причём без условий. И даже папе бы не позвонила. О боже, что со мной творится…
Раньше я считала себя опытной соблазнительницей. Конечно: надену короткую юбку и топик — и все слюни пускают. Взгляды липкие, влажные, полные вожделения. Хожу и наслаждаюсь этой похотью. А трогать меня нельзя, я дочь Павла Орлова — там не то что за секс, за дружеские обнимашки попадёт неслабо. Вот и облизывались на расстоянии.
А у Геры взгляд не такой был. Не липкий. Он меня просто прожигал насквозь. А ещё его горячее дыхание… До сих пор трясёт.
За дверью раздаются тяжёлые шаги. Я слышу, как он проходит мимо моей комнаты. Желание открыть дверь раздирает изнутри в клочья, но разве я могу? Даже если открою и скажу что-то ничего не значащее, он на меня так рявкнет — ещё хуже будет.
Спиной ощущаю вибрацию от его шагов. Хлопает дверью совсем рядом, слышен щелчок замка. Тихонечко выглядываю из комнаты и смотрю в сторону ванной, где шумной струёй льётся вода.
Он там.
И я даже догадываюсь, чем он там может быть занят.
«Закрой дверь, Милана, не подглядывай»
, — шепчет внутренний голос, а глаза жадно сверлят дверь, за которой сейчас он.
Его сильные руки, широкие плечи, бездонные тёмные глаза, в которых я просто утонула без возврата. Зачем так? Почему? Не хочу, мне не нравится быть зависимой.
В ванной затихает напор воды. Несколько секунд тишины — и щелчок открываемого замка. Нужно спрятаться, запереться, но тело не слушается, и я упорно подглядываю в приоткрытую дверь, пока не вижу, как он выходит.
Первым взгляд выхватывает его руки. После — грудь, плечи. И… глаза с укором, направленные прямо на меня.
— Любишь подглядывать, мелкая? По-нормальному кишка тонка?
Гера расслаблен, на губах лёгкая улыбка, напряжение осталось в ванной. Сейчас просто стёб.
Быстро захлопываю дверь и дышу, словно только что километр пробежала. Как же он меня заводит. Не могу нормально отвечать. Вообще отвечать не могу. Кажется, если он подойдёт ближе — сама на него наброшусь.
— Правильно, закрой дверь поплотнее и тоже пальчиками поработай. Держать такой накал вредно для здоровья. — Слышу, как он ухмыляется своей шутке, а самой стыдно. Щёки жаром дерёт, а в самом заветном месте пульсирует ожидание.
Вот гадство.
Не хочу я так!