Страница 74 из 99
В завязавшуюся беседу не вслушивался. Пусть себе спорят о том, что лучше — Дары или надежный автомат. Я-то прекрасно помню битву за берег и возможности Одаренных могу сопоставить с возможностями вооруженного отряда. Так что у такого, как Ефимов против десятка автоматчиков шансов почти никаких. А вот у того, кто сидел в вертолете вполне имеются.
То огненное одеяло над Енисеем — это очень серьезно. И я прекрасно знаю Стихийника, который сотворил его — Каворский. От других пусть шифруется сколько угодно, но от меня не уйдёт, ведь не только рисунок ауры неповторим — такие сильные Одаренные являются большой редкостью сами по себе. А я его оценил еще в нашу первую встречу. Очень сильный!
Ефимову действительно достался так называемый «вторяк», как и Казаху. Что ни говори, но их возможности довольно однобоки и ограничены. Та же Жука куда более востребована со своей Эмпатией, но у нее и потенциал с самого начала выше этих обоих. Однако до Каворского ей все равно далеко. Серьезный дядя.
А ведь стань Жука Стихийником и диапазон применения Дара был бы куда выше. Не ограничилась бы одним Копьем, а смогла бы работать со стихией по-разному. Вот только и тогда ей было бы далеко до главы Красноярского КГБ.
Если бы на ту подводную тварь не огненный коврик опустился, а огненный утенок, то я бы не удивился.
Сильный у нас дядя-чекист.
— … и сейчас мы снова ненадолго вернемся к событиям в Красноярске. Корреспонденту местного телеканала удалось…
— Да сколько можно⁈ — возмутился я, пропустив момент, когда был включен телевизор. — Выключите вы эту муть!
— И пропустить такое? — изумилась Жука. — Я лучше погромче сделаю. Я ведь с САМИМ Плаксой знакома!
Закатил глаза, но смирился. Еще одна минута позора.
На экране показалась моя физиономия. Измученная, помятая, стеклянноглазая и довольно-таки раздраженная долгой дорогой домой. Жуткое зрелище, на самом деле.
— Плакса, я могу к тебе так обращаться? — скороговоркой выпалила блондинка в строгом пиджачном костюме. — Итак, ты сумел…
— Нет.
— Нет? Что нет?
— Меня зовут — Андрей Михайлович Орлов. Обращайтесь ко мне как положено или уйдите с дороги. Мы не в бою, чтобы вы обращались ко мне по позывному.
Вздохнул и прикрыл глаза. Захотелось провалиться поглубже в кресло и свернуть уши вовнутрь. Каждый раз слышу и каждый раз стыдно за свой голос, который, к тому же еще до конца не переломался. Да еще физиономия эта дебильная и шары на выкате. Неужели я на самом деле такой урод?
— Хм-м, Андрей Михайлович. — нисколько не смутилась репортер. — Тем не менее ваш позывной уже на устах у всего города. Что вы на это скажете?
— Сильно в этом сомневаюсь. Задавайте вопросы по существу, сударыня — я почти сутки не спал и у меня еще много дел.
— Сударыня? А вы, случайно, не имеете отношения к бывшей аристократии, Андрей Михайлович?
— Мой отец — Михаил Владимирович Орлов из княжеской ветви Орловых. Впоследствии — графский род в соответствии с Указом Императора Николая второго о «Низведении княжеских титулов до графских.» незадолго до его позорного бегства в Англию. У вас есть еще четыре вопроса, гражданка. Советую не растрачивать их на курс истории.
— Эмм, а вы всегда такой неприветливый, Андрей Михайлович?
— Нет. Три вопроса.
Камера не могла передавать эмоции, но у симпатичной блондинки на лице проявилось очень недовольное выражение, однако она тут же взяла себя в руки и расплылась рабочей улыбкой.
— Говорят, что благодаря вам Красноярск обзавелся сотней Одаренных и вдвое больше наших сограждан прорвались. Можете это прокомментировать?
— Цифры сильно завышены и будут официально оглашены уполномоченными на то лицами. Могу лишь сказать, что я сделал все возможное, чтобы как можно больше достойных воинов Советской России смогли стать сильнее. Для меня было большой честью принять бой с ордой тварей плечом к плечу с нашими защитниками. Я горжусь тем, что такие люди стоят на страже нашего города и нашей родины.
— Мне кажется, что вы утаиваете от нас главное — как вам это удалось? В чем ваш Дар, Андрей Михайлович?
— Вам кажется, гражданка — я ничего не утаиваю. Мой первый Дар — Анализ. Благодаря ему я могу в кратчайшие сроки обрабатывать огромный объем информации. Мой второй Дар — Сияние. Он позволяет видеть ауры, потенциал и Одаренных. Могу видеть больных Туманным синдромом и узнать, для кого есть возможность Прорваться или обрести Дар, а кому попытка грозит смертью. Еще я могу видеть кандидата и эм-м… его жертву для Прорыва или становления Одаренным. Мой третий Дар — Барьер. Он защищает от любого типа ментального считывания и влияния. Всего доброго.
— Что? — округлившая глаза журналистка быстро приходила в себя. — Подождите, Андрей Михайлович. Вы не можете просто так уйти!
— Могу. Банши, разберись.
Ведущая первого канала вновь появилась на экране.
— Довольно серьезный юноша, не так ли? — она обворожительно улыбнулась в камеру. — Информацию еще предстоит проверить, но если в Советской России действительно появился еще один трижды Одаренный, да еще и с такими возможностями, то это само по себе — сенсация.
Камера переключилась на вид с другой стороны.
— Однако не будем торопить события и для начала обсудим само явление неслыханного количества измов в Красноярск. С нами в студии широко известный…
Жука отключила телевизор и поморщившись, пояснила свой поступок:
— Сейчас скажут, что эти твари были растениями и их течением принесло — слышали уже.
— А я бы послушал. — нахмурился Казах. — Они ведь и правда растения — водоросли с мозгами. Когда такое было? Включай давай!
Открывшаяся без стука в дверь, привлекла всеобщее внимание, а стоящая на пороге Масяня привлекала его еще сильнее.
— Добрый день! — вежливо поздоровалась Центровая. — У вас столько незваных гостей у входа, что мне через забор с обратной стороны лезть пришлось. Через забор! И кто мне это предложил? Сотрудник КГБ! Никогда не думала, что такое может произойти.
Она выдохнула и перевела взгляд на директора.
— Николай Егорович, у меня выдались очень непростые дни, а сегодня еще предстоит визит в СОБ для легализации. Давайте пройдем в медкабинет и проведем процедуру.
— Кх, кх-м, кх-ы!
Я удивленно посмотрел на нелепо кашляющую Жуку и наткнулся на ее горящие глаза. Требовательный взгляд на грани яростного — он буквально прожигал насквозь.
Точно! Все время забываю.