Страница 22 из 28
Руки Марка скользят по моей спине, прижимая меня крепче, и я чувствую, как он твердеет, как его тело отвечает мне жаром. Где-то на краю сознания я знаю, что в трёх шагах стоит Демид и смотрит, и от этого знания по позвоночнику течёт горячее, стыдное, электрическое возбуждение, которое собирается влажным теплом между ног.
Седьмую лунку выигрываю, вы не поверите, я. Случайно, когда мяч, пущенный наугад, скатывается с холмика и падает в лунку под общий ошарашенный мат. Братья смотрят на меня. Я смотрю на братьев. Виски делает за меня выбор, который трезвая Лена не сделала бы никогда:
— Желание. Демид. Теперь ты.
Он подходит не как Марк. Он идёт, как грозовой фронт, и целует зло, отчаянно, вжимая меня в себя ладонью между лопаток. Другая рука жадно скользит по моей талии вниз, сжимая ягодицу, притирая меня к своей очевидной твёрдости. Как будто месяц сомнений, четыре недели чужой жизни и сегодняшний разгром можно выжечь одним поцелуем. Я должна оттолкнуть. Я цепляюсь за его голые плечи, ногти впиваются в горячую кожу. Он на вкус другой, как виски, вербена и гроза. И целуется по-другому, требовательно, без пощады, язык трахает мой рот в том же ритме, в котором я уже представляю его внутри себя. Моё предательское тело отвечает ему так же зло, бёдра трутся о него, соски твердеют под платьем.
Когда мы отрываемся друг от друга, у меня дрожат колени. Демид смотрит на меня сверху, дышит рвано, и в глазах его я впервые читаю всё открытым текстом — голод, вину, и то самое «бесило», которое не бесило ни секунды.
— Сомнения, — хрипло говорит он, — стали проблемой.
И тут небо над полем наконец лопается. Июньский тёплый ливень обрушивается стеной. Прожекторы превращают дождь в миллион падающих искр, мы хватаем бутылку и бежим к клубному дому, скользя по мокрой траве, и Марк держит меня за руку, а Демид на бегу набрасывает мне на плечи свою сухую рубашку с тележки. Мокрая ткань моего платья липнет к телу, обрисовывая грудь и бёдра. Мы влетаем под навес террасы мокрые насквозь, задыхаемся и хохочем хором, как дети. Трое людей, у которых сегодня сгорело прошлое.
Марк находит выключатель. В окнах клубного дома загорается тёплый свет.
Мы переглядываемся, и перестаём смеяться.