Страница 1 из 28
Глава 1
Все события, персонажи вымышлены, любое сходство с настоящими людьми и местами — случайность.
Все произведение является художественным вымыслом.
Я сижу на полу своей студии, между двумя софтбоксами, и разбираю чужое счастье.
Сто сорок гигабайт чужого счастья, если точнее. Свадьба Карповых — невеста в платье цвета шампанского, жених, который весь вечер смотрел не в камеру, а на неё, бабушка, плакавшая в кружевной платочек. Я листаю кадры на ноутбуке, отмечаю лучшие, и привычно думаю, что у меня самая странная работа на свете: я зарабатываю на том, во что сама не верю.
Штампы, кольца, пока смерть не разлучит. Мы с Марком всегда смеялись над этим. Пять лет смеялись в хостелах Тбилиси, на пляжах Бали, в нашей съёмной однушке с видом на трамвайные пути.
— Зачем нам бумажка, Лен? — говорил он, наматывая мой локон на палец. — Бумажка нужна тем, кто боится, что любовь сбежит. А наша никуда не денется.
Я тянусь за остывшим кофе, и в этот момент телефон вздрагивает на паркете. Уведомление из ленты. Я бросаю взгляд машинально, как бросаешь взгляд на часы. И мир делает кувырок.
«Торжество года: наследник холдинга „Северов Групп" Марк Северов женится! Церемония состоится 14 июня в загородном клубе „Озёрный"»
На фотографии мой Марк. В сером костюме, которого я никогда не видела, с улыбкой, которую я знаю наизусть, левый уголок губ чуть выше правого. Рядом с ним стоит девушка. Блондинка с глянцевой волной волос, в платье оттенка пудры, с рукой, по-хозяйски лежащей на его груди. Прямо там, где я пять лет засыпала.
Кофе выплёскивается мне на джинсы, но я этого не замечаю.
Надо сказать, к этому моменту я почти научилась жить. Серьёзно, у меня были успехи. Полуподвал в старом доходном доме, который я арендовала под съёмки ещё при Марке, я превратила в дом. За ширмой из икеевской рейки и льна теперь стоит моя кровать, на подоконнике высокого окна, забранного решёткой в завитушках, растут базилик и розмарин, по кирпичному своду я пустила новую гирлянду, купленную назло. Первые две недели после его ухода я спала по восемнадцать часов, как раненое животное, и Линка приезжала проверять, дышу ли я. Потом в один день я встала рывком, отдраила студию до скрипа, взяла четыре свадьбы подряд и работала так, что вечером не оставалось сил ни на одну мысль, кроме не забыть зарядить аккумуляторы. Это называется «функциональное горевание», вычитала я в умной статье. Функционировала я отлично. Горевала, как выяснилось, тоже — просто отложенным платежом.
Я даже сходила на одно свидание. Приятный мужчина, стоматолог, рассказывал про имплантацию и смотрел на меня тёплыми карими глазами, а я ловила себя на том, что мысленно выставляю по нему экспозицию и думаю: свет жёсткий, тени под бровями, и вообще он держит вилку не так. Не так — означало «не как Марк». И поняв это, я извинилась, оплатила свой салат и уехала домой реветь в подушку от злости на саму себя. У меня внутри просто стоял чужой штатив, и я всё мерила от него.
Мы расстались два месяца назад. Шестьдесят три дня, если кто-то считает. Я считаю.
Я сижу на полу и смотрю на экран, и внутри меня происходит что-то странное: как будто лифт оборвался и летит вниз, а кнопки этажей всё мигают и мигают. Женится через три недели на женщине, которую встретил... когда? Мы расстались в начале апреля, сейчас начало июня. Даже если он познакомился с ней в день нашего расставания — это два месяца. Люди за два месяца не успевают выучить, как другой человек пьёт чай. А он успел сделать предложение, выбрать клуб и разослать приглашения.
Пальцы сами набирают Линку. Она берёт после второго гудка, и я слышу на фоне шум её офиса, чьи-то голоса, принтер.
— Лен? Ты чего в рабочее время, у тебя же съёмка вечером...
— Он женится.
Пауза. Принтер на том конце замолкает, как будто и он в шоке.
— Так. Я выезжаю. Вино с меня, истерика с тебя, по рукам?
Через час мы сидим на моём широком старом подоконнике, выкрашенном в белый ещё прошлыми жильцами. За окном теплый июньский вечер, тополиный пух плывёт над трамвайными путями, как замедленный снег. Линка разливает красное по кружкам, потому что бокалы я так и не купила, мы с Марком всегда пили из кружек, это было «наше», и теперь меня тошнит от каждой вещи в этой квартире, потому что всё здесь — «наше».
— Покажи её, — командует Линка.
Я открываю профиль невесты. Кристина Лавровская, двадцать шесть лет. Ее лента напоминает каталог глянцевого журнала: завтраки с латте-артом, Дубай, лошади, благотворительный бал. Идеальный овал лица, идеальные зубы, идеальная жизнь. Первая совместная фотография с Марком датирована серединой апреля. Подпись: «Иногда судьба не стучится. Она вышибает дверь».
— Вышибает дверь, — повторяет Линка с отвращением. — Лен, тут что-то не так. Вот вообще всё не так. Мужик пять лет рассказывает тебе про свободу и бумажки, а через два месяца — кольцо, клуб «Озёрный», двести гостей? Так не бывает. Его как подменили.
Подменили. Я вспоминаю последний наш месяц, и холод ползёт по позвоночнику. Его действительно как будто подменили — ещё тогда, до всякой Кристины. В марте он вдруг стал чужим: перестал целовать меня в висок по утрам, начал отвечать односложно, смотрел сквозь меня, как смотрят на мебель. А потом сказал то, что я до сих пор слышу по ночам:
«Ты мне больше не подходишь»
Не «я полюбил другую», не «нам надо поговорить», а именно «не подходишь». Как туфли или обои.
— Я хочу посмотреть ему в глаза, — говорю я тихо.
— В смысле — прийти на свадьбу? — Линка фыркает в кружку. — Тебя на входе развернёт охрана. Там список гостей, фейс-контроль и, зуб даю, собаки-нюхачи на бывших.
— Значит, я войду не как гостья.
Линка смотрит на меня долгим взглядом. Потом молча лезет в телефон, что-то листает — она работает в ивент-агентстве и знает всю свадебную кухню города — и вдруг замирает. Медленно поворачивает ко мне экран.
«СРОЧНО. На торжество 14.06, клуб „Озёрный", требуется второй фотограф. Портфолио и резюме на почту агентства. Оплата выше рынка»
Четырнадцатое июня. Та самая свадьба.
Мы смотрим друг на друга поверх кружек, и я чувствую, как впервые за шестьдесят три дня у меня внутри что-то загорается. Не боль, что-то гораздо более живое.
— Лен, — осторожно говорит Линка, — я обязана сказать как подруга, что это плохая идея.
— Очень плохая, — соглашаюсь я.
— Просто ужасная. Дай мне твоё портфолио, я перешлю с рабочей почты, у нас с этим агентством контракт, тебя возьмут не глядя.