Страница 48 из 70
Глава 29
Разговор по душам
— Спасибо, — робко сказала я, когда он подал мне стакан воды.
Вся моя смелость схлынула, как волна, и сейчас я чувствовала себя очень уязвимой. Мне было безумно страшно, что Малакай оттолкнет меня, а я бы в таком состоянии очень болезненно восприняла его отказ от меня.
Но пока он молчал.
Я ведь ему прямым текстом призналась в любви… Боги.
— Малакай, я…
— Мы поговорим об этом завтра, Мэвис.
— Но…
— Когда ты будешь трезва, чтобы полностью осознавать, что происходит.
— Но я осознаю.
Он сомневался, и я его в этом не винила. Более того, мне казалось, что ему самому нужно было время, чтобы все осмыслить. Надеюсь, завтра он не разобьет меня тем, что скажет, что это была ошибка, и ничего между нами быть не может.
— Останешься у меня. Опасно ходить по академии в такое время в выходные. Чем ты вообще думала?
— Со мной были Чокко и Скитти.
— Они скорее навредят, чем защитят. К слову, где эти диверсанты сейчас?
— Наверное, ушли в мою комнату.
— Молись, чтобы без тебя не разнесли общежитие.
Малакаю позвонили, и он отошел в небольшую кухню поговорить. Общежитие у преподавателей с нашего факультета были другими, имели несколько комнат, спальню, уборную, кухню и небольшую гостиную. Тут имелось все для уютного отдыха после долгого рабочего дня.
Встав с кресла, я сходила на кухню, где выпила еще один скатан воды и надолго застыла, касаясь пальцами губ, которые совсем недавно целовали Малакая.
Я. Это. Сделала.
И нет, я не жалела. Просто боялась, что могла все испортить. Или что он не ответит мне взаимностью.
Мы так много времени потеряли зазря. И могли бы потерять еще больше, потому что я была почти уверена, что Малакай никогда бы больше сам ко мне не прикоснулся, особенно если бы я ничего не вспомнила.
Я не понимала, почему он, будучи уже обручен со мной, не хотел сделать из нас нечто большее, чем договор, и хотела бы узнать.
— Вот ты где.
Я повернулась к нему, подпиравшему плечом косяк и скрестившему руки на груди.
— Спать или желаешь принять душ?
— Сначала душ, — когда я дошла до дверного проема, в котором он стоял, меня осенило: — А где будешь спать ты?
Мы снова были так близко…
— Я не собираюсь спать. Звонили из управления, фантом начал говорить. И прежде чем ты начнешь задавать вопросы, извини, я не могу ответить на них.
— Ясно…
Я собиралась уйти, но Малакай вдруг удивил меня тем, что обхватил мое лицо теплыми ладонями и заглянул в глаза.
— Мы поговорим завтра. Я тебе обещаю, вороненок.
О, мое бедное-бедное сердце, прошу, не останавливайся. Я прошептала:
— Я почти уверена, что ты скажешь, что такое больше не повторится, потому что это — ошибка.
— Зато я буду честен, — сказал он, задержав взгляд на моих губах.
Тело охватил жар.
— Честен ты был, когда целовал меня, Кай. Я не поверю, если ты скажешь, что ничего ко мне не чувствуешь.
— Мэвис…
Я решила уйти прежде, чем он причинит боль, и когда вышла из душа, его уже не было.
Утром Скитти принес мне кофе — об этом, как оказалось, позаботился Малакай, который не смог вернуться из управления.
Весь день я была как на иголках и с нетерпением ждала, когда же увижу жениха, но время шло, а он так и не пришел за мной, хотя на этот день у нас был так же назначен урок эгд.
Расстроенная до глубины души, я пошла в кафетерий, где до отвала наелась сладостей, а потом решила съездить в город — навестить дядю Люциуса.
Не передать словами, как же я была рада, когда увидела папу!
— Папочка! — Я чуть было не сбила его с ног, когда бросилась обнимать.
Он крепко-крепко меня обнял, и я не сдержала слез, когда заглянула ему в глаза. Я так давно его не видела.
— Мэви, дочка.
— Я так соскучилась!
— И я безумно соскучился.
Я снова его обняла.
Он все-таки смог пересечь границу и как раз собирался забрать из академии меня, а я сама, как чувствовала, приехала сюда, чем сэкономила нам много времени.
В тот день я так и не увидела Малакая, но зато провела время с отцом и сестрой, с которой так же давно не виделась лично. Расстраивало только одно, что папа приехал ненадолго, и скоро мы снова расстанемся на неопределенное время.
В тот же вечер он начал разговор о том, что я пережила клиническую смерть, и мне долго пришлось его заверять, что я в порядке. Так же порадовала его тем, что все вспомнила.
Так как завтра был еще один выходной, я осталась у дяди Люциуса. Амаре же пришлось вернуться в академию, потому что у нее назначена важная поездка на какое-то древнее кладбище демонов.
Из-за учебы я стала больше бодрствовать ночью, и после того, как папа ушел спать, я не смогла лечь в кровать, потому что сна не было ни в одном глазу. Мы с Чокко, взяв уйму вкусностей, пошли в библиотеку.
— Знаешь, что я осознала? — спросила я у Чокко, засунув в рот дольку белого шоколада.
Малыш внимательно посмотрел на меня.
— С тех пор, как у меня появился ты, я стала много есть. Ты на меня дурно влияешь.
Он показал мне язык и стащил последний вкусный кекс. Я взяла в руки шоколадный пудинг и напряглась, услышав, как открылась дверь и как к нам кто-то приближается. Чокко даже не напрягся, и когда я почувствовала Малакая, поняла почему. Он сразу его узнал.
Сердце пустилось вскачь. Жених зашел в зону, где мы с Чокко отдыхали на диванчиках.
— Мэвис.
Я поймала его взгляд и прошептала:
— Малакай.
Чокко, сграбастав все вкусняшки, магией слетел со столика, на котором сидел и, потеряв по дороге один печеник, полетел к двери. Таким образом мы остались с Малакаем наедине. Но тишина повисла довольно надолго. Пока он ее не нарушил:
— Извини, что не выходил на связь. Эта зараза отняла все время.
— Удалось что-то выяснить?
— Немного. Пока что это делу не помогло, но хотя бы убийства прекратились. Как ты?
Я улыбнулась.
— Наконец-то увиделась с папой, так что сейчас я счастлива. А ты?
— Устал, но в порядке.
Мы ходили вокруг да около. Тянули, боясь начать тот самый разговор. Но Малакай все же нашел в себе смелость первым. Сев, он начал:
— Думаю, ты права. Я был трусом. Нужно было с самого начала рассказать тебе, как обстоят дела на самом деле, но я… Я и не догадывался, что ты…
— Люблю тебя? — робко, но прямо сказала я.