Страница 36 из 66
Марк легко, словно я ничего не весила, подхватил меня под бедра, заставляя обнять его талию ногами, и перенес в гостиную, аккуратно опустив на мягкий кожаный диван. Он отстранился на секунду, тяжело и прерывисто дыша. Его взгляд, потемневший и хищный, продолжал прожигать во мне дыру. Не говоря ни слова, он подошел к мини-бару, достал бутылку дорогого коллекционного белого вина и быстро наполнил два хрустальных бокала.
— Нам обоим нужно выпить, Веснушкина, — хрипло произнес он, возвращаясь и протягивая мне хрусталь. Его пальцы на секунду коснулись моих, и по моему телу снова пробежал мощный, судорожный разряд электрического тока.
— Градус искренности сегодня зашкаливает. Либо мы выпьем, либо этот разговор сожжет нас до основания.
Я взяла бокал дрожащей рукой и сделала большой, жадный глоток. Прохладный алкоголь приятно обжег горло, мягкой волной расслабления разливаясь по венам. Обида, страх перед разницей в статусе, ультиматумы, мысли о том, что я нищая сирота без будущего — всё это стремительно плавилось и сгорало в огне его пристального взгляда. Мы сделали еще по глотку, и алкоголь окончательно взял свое, стирая последние барьеры разума и даруя ту самую пьянящую, отчаянную смелость, которой мне так не хватало.
Марк отложил бокалы на журнальный столик и снова притянул меня к себе. Его ладони, горячие, тяжелые и требовательные, начали медленно блуждать по моему телу под фиолетовым свитером, заставляя кожу покрываться миллионами мурашек. Шёлк блузки под ним казался слишком тонкой, нелепой преградой. Когда его рука поползла внутрь, пробираясь под белье, и уверенно, по-хозяйски сжала мою грудь, земля окончательно ушла у меня из-под ног.
Я издала глухой, прерывистый стон прямо ему в губы, окончательно теряя связь с реальностью. В трезвом виде я себе такое бы и в жизни не позволила — моя гордость и въевшийся за годы учебы самоконтроль выставили бы железобетонный щит. Но выпитое вино, помноженное на неделю невыносимого воздержания, брали свое. Разум капитулировал перед чистой, первобытной страстью.
Марк отстранился на секунду, тяжело и хрипло дыша. Его серые глаза потемнели до цвета грозового неба. Одним резким, но точным движением он снял с меня сначала огромный фиолетовый свитер, а затем безжалостно расстегнул пуговицы блузки, оставляя меня беззащитной и полуобнаженной перед его обжигающим взглядом. Он не стал торопиться, несмотря на бушевавший внутри него ураган. Мужчина бережно припал губами к моему лицу, начиная медленно, с умалишённой, невыносимой нежностью целовать каждую мою золотистую веснушку на щеках и носу, словно пересчитывая их одну за другой.
Затем его поцелуи спустились ниже — к трепещущей шее, заставляя меня выгибаться навстречу и судорожно сжимать его плечи, а после — к груди, которая высоко вздымалась от бешеного ритма сердца. Каждое прикосновение его губ и языка выжигало во мне остатки сомнений, превращая мысли в чистый, плавящийся воск.
В полумраке его огромной спальни, куда он перенес меня через мгновение, наши барьеры, страхи и социальные статусы сгорели окончательно. Мы любили друг друга отчаянно, жадно, до хрипоты, соединяя наши разбитые, одинокие миры в единое целое под тихий, мерный шелест ночного города за панорамным окном. Это была ночь без правил и без контрактов — ночь, изменившая всё.