Страница 16 из 66
Глава 7.
Всю дорогу назад я сидела тихо. Это был единственный доступный мне способ спасти остатки душевного равновесия. Эмилия мирно посапывала у меня на руках, уткнувшись носом в изумрудный шелк, а я сидела, затаив дыхание, и упорно смотрела в темное панорамное окно Porsche. Силуэт Марка, его сильные руки на руле и тяжелое, давящее молчание в салоне заставляли мой пульс пробивать все мыслимые рекорды.
В пентхаусе Марк бесшумно забрал у меня спящую дочь и унес её в детскую. Я воспользовалась этой секундной передышкой и буквально ворвалась в свою комнату. Молния на изумрудном платье поддалась не сразу, шпильки со свистом полетели в угол, а дорогой макияж был безжалостно смыт ледяной водой за тридцать секунд. Натянув обратно свои любимые серые спортивные штаны, безразмерную футболку и носки с капибарами, я посмотрела в зеркало. Моё веснушчатое лицо горело пунцовым румянцем.
«Всё, Веснушкина, игры кончились, — приказала я себе, судорожно упаковывая в рюкзак конспекты. — Ты будешь избегать его. Тотально. Благо, завтра суббота, и у тебя есть железобетонный повод сбежать из этого пентхауса на весь день».
Жажда после пережитого стресса была дикой. Мне до смерти хотелось пить. Я приоткрыла дверь своей комнаты, прислушалась. В коридоре стояла гробовая тишина. На цыпочках, стараясь не издать ни звука, я прокралась на кухню. Быстро налила в стакан холодную воду, сделала жадный глоток и уже собиралась развернуться, как вдруг у самой арки входа соткался массивный темный силуэт.
Марк. Он уже снял смокинг, оставшись в простой черной футболке.
Я инстинктивно вжалась спиной в холодную мраморную столешницу, выставив стакан перед собой как оружие ближнего боя.
— Нам нужно поговорить о том, что произошло на рауте, Ангелина, — негромко, с той самой опасной хрипотцой в голосе произнес он, делая шаг вглубь кухни. Его серые глаза в полумраке блеснули слишком пристально.
— Нам не о чем говорить, Марк Александрович! — выпалила я, выпрямляя спину и включая режим максимальной субординации. На моем лице от страха и неловкости, кажется, задрожала каждая золотистая точка. — Всё, что случилось в клубе, останется в клубе. Вы погорячились, Глеб всё понял, контракт в силе. А сейчас извините, мне нужно спать. Завтра суббота. Мой законный выходной по договору. Ровно в девять утра я уезжаю в университет на тяжелейший зачет по гражданскому праву и подготовку диплома. Вернусь в четыре. До свидания!
Я буквально проскочила мимо него, задев его плечо своим рукавом, и почти бегом скрылась в своей комнате, тут же щелкнув замком. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Побег был оформлен успешно. Завтра университет спасет меня от этого невыносимого мужчины.
Субботнее утро встретило меня спасительным ливнем. Ровно в девять часов я, накинув капюшон старой куртки и прижимая к себе рюкзак с тяжелыми учебниками, пулей вылетела из элитного ЖК. Душное метро, обшарпанные коридоры юридического факультета и строгий голос профессора на зачете — всё это впервые в жизни казалось мне тихой, безопасной гаванью. На парах я честно пыталась сосредоточиться на статьях Гражданского кодекса, но перед глазами упрямо вставал изумрудный шелк, сильные мужские пальцы на моей талии и хриплый ночной шепот: «Не смей переодеваться, Веснушкина».
«Прекрати думать о нем! — мысленно давала я себе пощечины, листая конспект. — Учи статьи! Тебе нужны сто сорок тысяч!».
К четырем часам дня зачет был успешно сдан, а три новые главы диплома одобрены научным руководителем. Мой легальный выходной подошел к концу. Настало время возвращаться в логово угрюмого босса.
Когда я вышла на крыльцо университета, дождь уже прекратился, оставив после себя огромные лужи. Студенты шумно разбегались по домам. Я поправила лямку рюкзака, собираясь пойти в сторону метро, как вдруг у самого тротуара, прямо перед обшарпанной лестницей вуза, с тихим, хищным урчанием припарковался огромный, сияющий чистотой черный Porsche.
Толпа студенток вокруг меня восхищенно охнула. Тяжелая тонированная дверь кроссовера открылась, и из салона неторопливо вышел Марк Александрович.
На нем были дорогие джинсы, черная кожаная куртка и солнцезащитные очки, которые он плавным движением сдвинул на переносицу. Его породистый профиль и мощные плечи мгновенно приковали к себе взгляды половины женской половины университета. Марк оперся спиной о капот машины, скрестил руки на груди и уставился своими ледяными серыми глазами прямо на меня, безошибочно выловив мою золотистую макушку в толпе.
Мой план тотального избегания с треском провалился, не продержавшись и суток.
Я почувствовала, как мои веснушчатые щеки мгновенно заливает густой, пунцовый румянец от возмущения и шока. Он приехал за мной прямо в университет! На глазах у всех моих однокурсников!
Я сердито насупилась, крепче сжала лямки рюкзака и, громко топая своими белыми кедами по асфальту, направилась прямиком к нему.
— Марк Александрович, вы что здесь делаете?! — прошипела я, остановившись в полуметре от него и зло зыркнув снизу вверх.
— Мы же договаривались! Суббота — мое личное время! Зачем вы приехали?!
Марк медленно снял очки, и в его серых глазах мелькнула странная, победоносная и пугающе мягкая усмешка, от которой у меня внутри всё перевернулось.
— Твое личное время закончилось ровно четыре минуты назад, Веснушкина, — негромко, но так веско произнес он, что проходящий мимо декан инстинктивно прибавил шаг.
— Время — деньги. Эмилия соскучилась и требует свою «тетю с точками». А я… я не привык долго ждать. Садись в машину, госпожа юрист. Нам пора домой.
Заблокированные двери Porsche щелкнули с пугающей, окончательной немецкой точностью. В закрытом салоне автомобиля мгновенно воцарилась такая тяжелая, наэлектризованная тишина, что я отчетливо слышала собственное бешеное сердцебиение.
Марк Александрович уверенно вел машину сквозь серые, умытые проливным дождем улицы города. Его породистый профиль казался высеченным из гранита, пальцы в дорогих кожаных перчатках спокойно лежали на руле, а ледяной взгляд серых глаз был сосредоточен на дороге. Он только что провернул самый наглый, возмутительный и циничный трюк в истории — приехал за мной прямо к крыльцу университета, разрушив мой идеальный план тотального избегания на глазах у сотен ошарашенных однокурсников.