Страница 7 из 76
В обе стороны тянулся заросший кустарником берег. Ни жилья, ни огней, ни дороги. Только Амур за спиной и глухая тайга впереди.
Василий Петрович достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и протянул мне.
— Здесь обозначен учебный лагерь. Добраться до него должны самостоятельно. Это ваше первое задание.
Я развернул карту. На ней были нанесены изгиб берега, несколько ручьев, высоты и небольшой крест в глубине тайги. Никакой дороги к нему, разумеется, не имелось.
— На подходе к лагерю будет секрет. Пароль для прохода: «Аден». Он действует до шести часов утра, после его сменят.
— Погодите, — вмешался Рыжий. — Мы сейчас сами должны ночью искать лагерь в тайге?
— Верно.
— Без проводника?
— Без проводника.
— И без оружия?
— У вас есть ножи.
Семен посмотрел на лес, потом на меня и снова на Федюкова.
— До лагеря далеко?
— Это вам надлежит определить по карте.
— А если не найдем или до шести не поспеем?
— Первое задание будет провалено, и значит к дальнейшей службе вы не годитесь.
— А коли выйдем на секрет после смены пароля? Стрелять станут?
Федюков невозмутимо поправил очки.
— Значит, следует прийти вовремя.
— Хорошенькое начало, — пробормотал Рыжий.
Василий Петрович повернулся к катеру.
— Поднять сходни!
— Василий Петрович! — окликнул его Семен. — Который теперь час?
— Без четверти девять, — ответил Федюков уже с борта.
Машина снова застучала. Катер медленно попятился от берега, развернулся на течении и стал набирать ход. Через несколько минут его темный силуэт растворился в сумерках.
Мы остались вдвоем.
Рыжий посмотрел вслед ушедшему катеру.
— Ну что, Абиссинец, служба и вправду настоящая.
Я опустил карту на колено и попытался рассмотреть отметки в последних отблесках уходящего дня.
— Все как ты любишь.
— Да хоть бы покормили, ироды. Перед таким делом пожрать не помешало бы.
— Сначала разберемся, куда идти.
Место высадки пришлось привязывать к карте самому. Судя по изгибу берега, нас оставили возле длинной излучины Амура, верстах в семи от креста. Сначала предстояло пройти вдоль реки на восток, пересечь ручей у самого устья, затем повернуть на северо-восток. Дальше путь преграждали второй ручей и вытянутая сопка, которую следовало обогнуть с запада.
— До рассвета управимся? — спросил Рыжий.
— Если не собьемся. Пошли уже.
Над тайгой проступили первые звезды. Я нашел Полярную, определил север и сложил карту. Пока предстояло двигаться вдоль берега. Через полверсты должен был попасться распадок с ручьем. От него и свернем в тайгу.
— Может, раньше повернем? — спросил Семен.
— Можно. Только потом до утра будем искать, откуда начали путь.
Отмель вскоре закончилась. Пришлось пробираться сквозь тальник, обходить поваленные деревья и продираться между кочками высокой осоки.
Наконец впереди послышалось журчание. Это из тайги вытекал узкий ручей.
— Первый есть, — сказал я.
— А мне показалось, версты три отмахали.
Мы перешли ручей по камням у самого устья. Я сверился с картой. Все совпадало: каменистая коса и невысокий обрыв выше по течению.
— Теперь на северо-восток. До второго ручья около двух верст.
Под кронами сразу стало темнее. Звезды почти исчезли, направление приходилось держать по редким просветам между деревьями. Я выбирал впереди приметный ствол, доходил до него, находил следующий и так вел нас в глубь тайги.
Через полчаса Рыжий начал тяжело сопеть.
— Далеко еще?
— С полверсты.
— А пожрать тут ничего нельзя? Уже мочи нет.
— Вон лимонник. Ягоды еще зеленые, но лист или стебель пожевать можно.
Семен сорвал лист, сунул в рот и скривился.
— Кислятина-то какая. И во рту вяжет.
— Зато взбодрит.
Чуть дальше попался дикий орешник. Зверье обобрало нижние ветки, но наверху еще оставались зеленые орехи. Мы набрали по пригоршне и пожевали молочные ядра.
— Вот это другое дело, — одобрил Рыжий. — Ежели в лагере кормить не станут, вернемся сюда.
Второй ручей оказался широким, но мелким. Мы перешли его по камням и снова сверились с картой. Дальше предстояло подняться между двумя высотами, обогнуть западный склон вытянутой сопки и спуститься в распадок. Там и стоял крест.
— Больше половины прошли, — сказал я.
— А времени сколько?
Часов у нас не было. Оставалось судить только по звездам.
— Около полуночи.
— Такими темпами как раз к смене пароля придем.
— Дальше лес должен быть чище, попробуем ускориться.
За ручьем началась заросшая осокой низина. Под травой блестела вода, выступали поросшие мхом кочки. Мы попытались обойти топь, но сухая полоса вскоре закончилась. Пришлось выломать по длинной слеге и пробираться от кочки к кочке, проверяя дно перед собой.
До сухого места оставалось не больше сотни шагов, когда за спиной раздались хлюпанье и вскрик.
Я обернулся. Рыжий провалился между кочками по пояс и, пытаясь выбраться, уходил глубже.
— Не дергайся!
— А я, по-твоему, купаться собрался?!
Я лег животом на широкую кочку и протянул ему слегу.
— Цепляйся. Ногами не молоти, грудью ложись на кочку и ползи ко мне.
— Легко тебе говорить!
— Делай, Рыжий! Времени мало!
Он перестал барахтаться и подтянулся. Я перехватил его за запястье и выволок на твердую землю.
Несколько мгновений Семен лежал, тяжело дыша. Потом сел и осмотрел перепачканную одежду. Вода стекала с шаровар, от него несло болотом.
— Хороша справа. Только выдали, уже стирать надо.
— Цел?
— Кажись, да. Даже сапоги не потерял.
Мы обогнули топь и поднялись по склону. Над головой снова показались звезды. Я нашел Полярную и проверил направление. Обход увел нас к востоку, пришлось забирать левее, возвращаясь на прежний курс.
На небольшом холме ветер донес резкий звериный дух. Я остановился и поднял руку.
— Что? — шепотом спросил Рыжий.
Впереди затрещали ветви, послышалось тяжелое сопение. В темноте мелькнула широкая спина.
— Секач.
Семен вытащил нож.
— Убери. Только разозлишь.
Зверь фыркнул совсем близко. Мы замерли. Через несколько долгих мгновений кусты качнулись, и кабан с треском ушел вниз по склону.
Рыжий убрал нож.
— Жаль. Сейчас бы мяском разжились.
— Тут тебе не кубанская степь. На секача с ножом не ходят.