Страница 8 из 76
— Есть хочется, Абиссинец.
— Пошли уже.
Вскоре справа показалась вытянутая сопка. Сверяясь с картой, мы обогнули ее по западному склону и вышли на седловину между нею и соседней высотой. Отсюда начинался распадок с третьим ручьем. Крест находился примерно в полуверсте ниже по течению.
Дальше мы почти бежали. Первой показалась старая лиственница, расщепленная молнией. На карте она была отмечена раздвоенным значком. Затем нашлись три валуна у ручья, а за ними распадок расширился в ровную поляну.
— Пришли, похоже, — выдохнул я.
Рыжий остановился рядом.
— И где лагерь?
Поляна была пуста. Ни строений, ни палаток, ни костров. Даже дымом не тянуло.
Мы обошли ее по кругу. Я проверил опушку, заглянул за валуны, поднялся выше по склону. Ничего. Ни следов людей, ни рубленых ветвей, ни утоптанной земли.
— Может, лагерь замаскирован? — предположил Рыжий.
— Целый лагерь так не спрячешь.
— Значит, пришли не туда.
Я развернул карту. Совпадало все: расщепленная лиственница, валуны, ручей, очертания склонов. Крест приходился точно на середину поляны.
— Туда.
— Тогда нас обманули.
Я напился из ручья. По моим прикидкам, до шести оставалось около трех часов.
— Может, Федюков не ту карту дал?
— Такие люди случайно картами не ошибаются. Значит, сделал это намеренно.
Я положил лист на плоский валун и принялся изучать заново. Русло Амура, ручьи, высоты, несколько примет и крест. Даже стрелки, указывающей север, не было.
Возле креста обнаружилась крохотная дырочка. Сперва я принял ее за случайный прокол, но затем заметил похожее отверстие у нижнего края листа.
— Погоди-ка...
Я сложил карту по старым сгибам. Отверстия сошлись.
— Чего там? — Семен наклонился ко мне.
Я поднял сложенный лист к светлеющему небу. Сквозь четыре слоя бумаги проходил один тонкий прокол. Карту проткнули иглой уже сложенной, а потом одну из дырочек обвели крестом.
Развернув лист, я отыскал остальные отверстия. Всего их было четыре, по одному в каждой четверти карты.
— Крест ложный.
— А дырки?
— Одна пришлась на Амур. Там лагерь не поставишь. Вторая — на топь, где ты искупался. Третья — на эту поляну.
— А четвертая?
Последний прокол находился к северо-западу от нас, за округлой сопкой. Там карта показывала другую седловину и небольшой ключ.
— Вот там, похоже, и лагерь.
Рыжий нахмурился.
— Почему?
— Здесь низина. Весной ее затопит, а с обоих склонов поляна простреливается насквозь. Для тайного лагеря место никудышное. У четвертого прокола сухая седловина, рядом ключ и два пути отхода по распадкам. Другого подходящего места на карте нет.
— Далеко?
Я прикинул расстояние.
— Около четырех верст.
— Успеваем?
— Должны, если поторопимся.
Теперь было не до осторожности. Мы рванули вперед, спустились в заросший папоротником овраг, перешли мелкий ручей и снова полезли вверх.
Небо на востоке начало сереть.
— Рассвет? — спросил Семен.
— Похоже.
Распадок постепенно сузился. Впереди темнели два сходившихся склона, между которыми лежала обозначенная на карте седловина. Справа журчал ключ.
— Должно быть здесь, — сказал я.
— Тихо больно.
— Для тайного лагеря в самый раз.
Мы начали последний подъем. До гребня оставалось несколько десятков шагов, когда впереди щелкнул оружейный затвор.
Мы замерли.
— Стой! Кто идет? — раздался голос из темноты.
— Свои! Аден! — крикнул я.