Страница 60 из 157
— В моей практике, — произнес князь наконец, тщательно подбирая слова, — был один печальный случай. Молодой человек из очень хорошей семьи. Мечтатель. Увлекся подобными.. эзотерическими изысканиями. Искал высший смысл. Кончилось все трагически. Официально — несчастный случай на охоте. Но осталось слишком много вопросов. Организация, замешанная в этой истории, растворилась в тумане. У нее, видимо, длинные руки и хорошая защита.
Максим говорил ровно, но в слове «трагически» и в слишком уж гладкой фразе «растворилась в тумане» слышалось что-то личное. Я вдруг вспомнила столичный парк, где мы гуляли с князем, тогда я рассказала ему, что рано потеряла маму и мне так жаль, что я почти не помню ее. Максим ответил откровенностью на откровенность и поведал, что его старший брат Александр погиб при неясных обстоятельствах. Он называл брата.. мечтателем. Воронцов использовал это слово тогда и повторил сейчас. Щемящее чувство догадки сжало мне горло. Он не назвал имени организации, но я поняла — «Черный Феникс», и князь.. Он все знал.
— И вы.. не продолжили расследование? — тихо спросила я.
— Расследование уперлось в глухую стену, — голос Воронцова стал сухим и безжизненным. — Такую, что и лбом не пробить. Ее нужно либо обойти, либо дождаться, когда в ней сама собой появится трещина. Я бы на вашем месте, Алиса Арсеньевна, держался от любых проповедников «высоких идей» подальше.
В его тоне не было ни ярости, ни призыва к мести. Лишь холодная, выверенная констатация факта: враг силен, неприкосновенен и живет по своим законам. Именно это и было страшнее всего.
Князь остановился. Ветер игриво приподнял полы моего плаща, разметав опавшие листья в стороны.
— Могу я все же узнать, откуда вы получили информацию о Чернышове? — Воронцов нахмурился.
«Не нравится, когда все идет не так, как ты задумал?» — подумала я, а вслух произнесла:
— Вы же не рассказываете о своих источниках, вот и я не стану. Это может быть небезопасно.
Он кивнул, не отрицая.
— Алиса Арсеньевна, предлагаю вам сделку. Временный союз, основанный на общей цели. Обмен информацией, а также помощь в определенных делах.
Воронцов вербует меня? Интересно.
— Я знаю, что у вашего отца уже есть трудности, хм.. и неизвестно, какие трудности возникнут дальше. Я готов вам помочь ради вашей «помощи».
Это было честно. Откровенно цинично и потому — возможно, искренне.
— А если я решу, что мой путь — справиться в одиночку? — бросила я с вызовом.
Воронцов чуть склонил голову набок, и в уголке его губ снова дрогнул тот самый, едва уловимый, раздражающий полунамек на улыбку.
— Тогда, Алиса Арсеньевна, я буду с интересом наблюдать за вашими успехами. И сожалеть, что вы не приняли руку человека, который тоже хочет спасти то, что ему дорого. И, возможно, — отыскать свою долю правды в пепле прошлого. Подумайте.
Что это? Попытка сблизиться со мной по заданию Ордена? Теперь, после всего услышанного, я сомневалась в этом. Меня разрывали противоречивые чувства. Каким бы подлецом он ни был — служить убийцам брата? Нет, Воронцов на подобное не способен.
«А может, ты слишком хорошо о нем думаешь? Вспомни, как он поступил с тобой», — ехидно напомнил внутренний голос.
Перед глазами возник кабинет прокурора в тюрьме, обсидиановый нож, которым я якобы убила отца, и яростные глаза бывшего жениха.
Может, стоит подпустить Воронцова поближе. Не зря же говорят, что врагов надо держать рядом. Сразу отвечать согласием нельзя, слишком подозрительно.
— Я подумаю, — и я склонила голову, когда ветер неожиданно яростно ударил в лицо. Он словно предупреждал меня: «Одумайся!»
— И если мы с вами начали говорить откровенно, — Воронцов свернул с тропы, ведущей к саду, и теперь мы направлялись к озеру, — что вам сделал Колчин?
Такого вопроса я не ожидала и даже остановилась в замешательстве.
— Вы так смотрели на него.. словно ненавидите и боитесь одновременно, — ошарашил меня князь.
«Если он это заметил, значит, и лжеоценщик мог».
— Ничего, просто мне.. неприятен этот человек. Он не виноват, я оценщиков всегда недолюбливала, — я понимала, что это глупый ответ. Но раскрывать карты и говорить, что Колчин из Ордена я не хотела. Потому что тогда, скорее всего, подошлют другого, а я не буду знать, кого. Надо быть осторожней, сдерживать эмоции, иначе вся моя игра развалится, как карточный домик. — Я надеюсь, что пока мы с вами на прогулке, Колчин покинет усадьбу.
Не знаю, удовлетворил ли мой ответ Воронцова или нет. Вот кто отлично играл свою роль. Ни одной эмоции на лице, только внимательный взгляд скользнул по мне.
Мы вышли на берег озера. Ветер несся над свинцовой гладью, начиная волновать ее у самого берега. Она показалась мне огромным, тусклым зеркалом, отражающим наше шаткое перемирие.
— Колчин покинет усадьбу, — вдруг сказал князь. — Я прослежу.
Ветер уносил его слова над водой. Я молчала, чувствуя, как от спокойной уверенности Воронцова по коже бегут мурашки. Он говорил так.. убедительно, что сомневаться не приходилось.
— Зачем вам это? — спросила я, не в силах сдержаться. — Может, это всего лишь моя.. прихоть.
— Не думаю, — возразил Максим. — На вас непохоже, чтобы вы так решили из-за простого каприза.
Князь смотрел слишком пристально. Слишком настойчиво. И сердце забилось сильнее от волнения. «Почему ты предал меня?» — с горечью подумала я, вспоминая наши прежние прогулки. Воронцов редко приезжал в Веретьево, это я в основном находила предлоги, чтобы составлять компанию отцу в поездках в Мироград. Влюбленная, я не замечала ничего, а разрыв помолвки после смерти папы явно говорил, что князь хотел жениться, чтобы поправить свое финансовое положение. Почему же сейчас я отчетливо вижу интерес в его глазах? Притворство? Нет, так сыграть невозможно. Обмануть восемнадцатилетнюю Алису — да, но не меня. Теперь уже не меня.
Ответить князю я не успела. Нас окликнули, и я увидела.. Колчина. Лжеоценщик приближался.
— Как раз вас искал — поблагодарить за гостеприимство и проститься. Дождь закончился и до обеда точно не соберется. — Он остановился, и его светлые, цепкие глаза скользнули с Воронцова на меня. Взгляд был быстрым, оценивающим, на мне он задержался дольше. Я еще в столовой заметила, как изучающе лже-Колчин посматривал на меня и особенно на мою правую руку. Тогда я подумала, что зря не сделала повязку.. Но откуда я могла знать, что инок и этот мерзавец были в одной лодке.