Страница 5 из 22
Постучала себе по лбу.
— Шишка небось будет. Красоту мою девичью попортили, кто меня теперь замуж возьмёт?
С перепугу вечно молола Мирослава что ни попадя. Да и лучше так — теперь тётка не станет вопросы неудобные задавать.
— А ну пошла отседова, змеёвка!
Затоптала Акулина ногами.
— Чтоб глаза мои тебя до темна в доме не видели! К скотине ступай, да там язык свой раздвоенный чеши!
Мире только этого и было нужно. Подхватила она обувку и бочком-бочком мимо покалеченной тётушки выскользнула из горницы.
Раньше-то в их хозяйстве жизнь кипела. Хоть и не из самого родовитого ответвления её семья была, а всё ж капля княжьей крови в жилах текла, порядком временем разбавленная. По дядьке, правда, и не скажешь, что семиюродный племянник самого самодержца — шибко на пройдоху смахивал. Вот батюшка другой был — благородный.
Были при живых родителях у них и кухарка, и другие помощницы. Были и мужики крепкие — конюхи да охотники. А как дядька Нечай заправлять всем стал, хозяйство в упадок пришло. Работникам платить стало нечем — разбежались кто куда. Осталась одна свинарка — баба молчаливая и крепкая. Ей, видать, податься было некуда.
Скотины-то осталось — корова одна, три свиньи да кур дюжина, а в конюшне кляча старая, что ушлый родственник продать не смог.
В курятнике Мира засела, принялась яростно выгребать солому и соображала, как быть теперь. Мысли роились рассерженными осами.
Задумывала она после обряда к старосте пойти, брачный узор показать да Мефодия: вот, мол, мужик мой, поспособствуйте дядьку с женой восвояси спровадить.
А теперь что, кого предъявлять? Тень лесную? Поди узнай, где теперь тот мужик, от одного взгляда которого поджилки трясутся.
Из хорошего только то, что Гордею-пузатому шиш теперь, а не Мирослава. Она невольно коснулась запястья, где под рукавом рубахи прятался серебристый узор, и внутри всё сжалось. Вспомнились мощные плечи чужака, смешок его недобрый да глаза хищные. Хоть и страшно было до икоты, а всё же любопытно. Кто таков?
Постелив курам свежей соломы, девица решила обождать несколько дней — вдруг таинственный муж объявится. Прикидывала, сможет ли свободу свою у него выкупить. Не имелось у ней великих богатств, но кое-что было припрятано. Нужно ещё серебро с волхва выбить.
«Навещу-ка я для начала своего жениха несбывшегося».
Отряхнув руки, Мира воровато приблизилась к дому. Пока тётка в ледник лазила, чтоб холодное к лицу приложить, она изловчилась и стащила из печи печёную курицу. Не голодать же вправду из-за Акулининого поскудного характера. Завернула в холстину и припустила к лесу.
— Дед Мефодий, ну выходи, покажи мне свои глаза бесстыжие! — гаркнула Мира у халупы.
Но вокруг тишина стояла, и внутри старого выпивохи не было.
«Небось, освежиться на речку поплёлся», — подумала девица и свернула на тропку, ведущую к воде.
Лес дышал полуденным зноем, птички на деревьях надрывались, в траве мыши шуршали. Красота, вот только в воздухе словно тревога разлилась.
Мира шла быстро, прижимая свёрток с курицей к груди.
И вдруг из-за корней упавшего дерева на тропинку медленно выступил огромный серый волк.
Замер зверь, преграждая путь, и уставился на неё пронзительными зелёными глазами.
Девица икнула, ноги мигом в землю вросли.
«Это тебе не лисичка…»
Вяло проплыло в голове. Этот не за палец тяпнет — все косточки обглодает.
— Хороший волчок! — прошептала она дрожащим голосом. — Ступай себе с миром к чертям собачьим, а меня не трогай. Невкусная я…
Со всей силы швырнула в волка тяжёлым свёртком с запечённой курицей. Не придумала ничего лучше.
Глава 5
Тёплый свёрток с одуряюще пахшей курицей, ещё тёплый, полетел в зверя. Волк от него поначалу в сторону шарахнулся, смешно прижав уши, но в следующую секунду ноздри его затрепетали. Он быстро распотрошил холстину, вгрызаясь в печёную птичку.
Мира глядела, боясь даже вздохнуть. Думала, что уж конец ей пришёл — ан нет, поживёт ещё. «Хозяин леса» жадно глотал куски, едва ли не подвывая от удовольствия. Хвост его, длинный и мощный, пару раз неловко качнулся из стороны в сторону.
— Бедный волчок… — выдохнула девица, и страх её на мгновение отступил. — Ты чего, охотиться не умеешь? Ишь как заглатываешь, жуй хоть немного.
Волк расправился с угощением в два счёта. Облизнулся, сверкнув розовым языком, и впился в неё взглядом. Его пронзительные зелёные глаза смотрели внимательно, и не сказать чтоб по-доброму.
Тут-то Мира и опомнилась, что не псина подзаборная перед ней. В животе неприятно сжалось, а ладони мгновенно вспотели.
— Ну, всё, покушал?
Она стала тихонечко, на цыпочках, отступать назад.
— Ну и топай себе домой. Нет больше еды, а я невкусная. Кожа да кости.
Приврала чуток.
— Разве что яблочко… Это я для деда Мефодия прихватила.
Заговаривала волку зубы.
— Хоть он, пьянь сизая, после вчерашнего и огрызка не заслужил.
При слове «яблочко» волк, ещё до того как она сунула руку в складки сарафана, странно дёрнулся и на шаг назад отступил. Шерсть на его загривке ощетинилась.
— Чего?
Удивилась Мира, остановившись.
— Яблоки не любишь? Не хочешь — как хочешь. Пойду я, и ты иди. Только чур не за мной!
Зверь словно понял её. Степенно отошёл с тропинки, освобождая путь. Мира постояла ещё, подождала, пока он в чаще подождала, пока он скроется в чаще, пока сердце перестанет колотиться — и дальше двинулась, то и дело оборачиваясь.
Деда Мефодия она нашла там, где и чаяла — у реки. Бывший конюх выглядел так, будто по нему медведь всю ночь танцевал. Сидел на песочке, помятый, всклокоченный, и время от времени черпал пригоршнями холодную воду, рожу свою похмельную протирал.
— Ты чего это, деда, на обряд не явился⁈ Я ждала тебя! — накинулась на него Мира, упирая руки в бока.
— Ох, доча… — простонал старик, не открывая глаз. — Собирался я. Честное слово, сапоги даже начистил!
Обувка его и впрямь блестела.
— Да только вышел за порог, а там — чудо чудное! Прямо на пеньке бутыль бражки стоит, запотевшая.
Он узловатую ладонь лодочкой сложил, да из речки зачерпнул.
— Никак подарок богов. Ну и решил тут же хряпнуть для храбрости… всё ж впервой жениться собрался. Ты уж прости меня! Давай в другой раз поженимся, а?
Мира тяжело вздохнула и присела рядом на валун.
— Не будет другого раза, деда. Я уже вышла…