Ведьма пляжного режима

Глава 16. Испытание катакомбами

«Мы строим. Мы защищаем, – прозвучало в голове – не моим голосом, а словно хором, в котором смешались низкий рык тролля, бодрый говор гнома и тихий шелест призрачных уборщиц. Я закрыла глаза и потянулась к этому голосу ментально.

Гудение вдалеке стало чуть громче, а запах краски – чуть отчетливее. Оковы на запястьях дрогнули в последний раз и с тихим щелчком распались, оставив на коже лишь красные полосы. Я потерла запястья, разгоняя кровь, и медленно поднялась. Ноги затекли, но это не мешало мне встать и сделать несколько шагов.

В углу камеры тускло мерцал проход – раньше его там не было. Он выглядел как трещина в реальности: края ее подрагивали, а сквозь нее пробивался золотистый свет, который я видела в куполе.

«Они держат, – поняла я. – Работники. Они держат купол, и он тянется ко мне. Он показывает выход».

Я сделала шаг к трещине, потом еще один. Свет становился ярче, а холод отступал, сменяясь ощущением защищенности, к которому я уже начала привыкать.

Когда я шагнула сквозь трещину, меня окутало теплое золотистое сияние, а потом – знакомый запах сырого, но уже не враждебного воздуха катакомб. Я оказалась в узком коридоре, где стены больше не были покрыты зловещими символами. Вместо них проступали тонкие, едва заметные узоры – такие же, как те, что появились в главном зале после соединения ключей.

Я глубоко вздохнула и выпрямилась. Усталость никуда не делась, но теперь она была напоминанием о том, сколько уже сделано.

– Пора возвращаться, – сказала я вслух, и голос мой прозвучал твердо. – Пора показать тем, кто хочет держать это место в плену, что оно больше им не принадлежит.

Я пошла вперед, ориентируясь на запах краски и древесной стружки, на тихое гудение купола. Где-то впереди меня ждали Велгард и остальные. И, возможно, еще не одна битва. Но теперь я знала: я не одна и это меняло все.

Я шла по катакомбам и все никак не могла поверить, что оковы наконец-то спали. Запястья ныли, на коже остались красные полосы, но холод больше не пробирался под кожу, не тянул из меня силы. Я то и дело касалась пальцами этих отметин – словно проверяла, правда ли я свободна, или это просто новая, более хитрая ловушка.

Воздух тут по-прежнему был сырой и тяжелый, но теперь с нотками древесной стружки, свежей краски, едва уловимый аромат травяного чая, который гномы обычно заваривали в обеденный перерыв. Слышался гул: тихий, ровный, похожий на мерное дыхание. Это был голос купола. Он тянулся ко мне, будто боялся, что я снова исчезну.

«Я здесь, – мысленно сказала я пространству, и гул стал чуть громче, увереннее. – Я возвращаюсь».

Но чем ближе я подходила к выходу, тем сильнее становилось ощущение, что путь не будет простым. Катакомбы будто перестраивались на ходу: знакомые повороты исчезали, вместо них возникали новые ответвления, а стены то сужались, то вдруг раздвигались, словно пытались запутать меня, сбить с толку.

– Ну уж нет, – пробормотала я вслух, останавливаясь перед очередным развилкой. – Вы меня не проведете. Я знаю, куда иду.

Я закрыла глаза и прислушалась не к звукам, а к тому, как отзывается мое тело. Вспомнила, как в главном зале мы соединили ключи, как по стенам побежали теплые, живые узоры. Вспомнила лица тех, кто остался наверху.

И вдруг я почувствовала тонкую нить, которая тянулась от моего сердца куда-то вверх, к свету, к воздуху, к жизни. Она была золотистой, теплой, и в ней пульсировала решимость.

Я пошла по этой нити. Стены больше не пугали меня своими играми. Когда очередной коридор начинал сужаться, я просто говорила:

– Ты не преграда. Ты путь.

Но вскоре я поняла: это и есть испытание – сомнения. Катакомбы не пытались убить меня. Они пытались заставить меня забыть, зачем я здесь. Они подкидывали в голову обрывки мыслей: «А вдруг ты все испортишь?», «А вдруг твоя воля ничего не значит?», «А вдруг лучше было просто развернуться и уйти, пока не стало поздно?».

Я стискивала зубы и повторяла про себя: « Я защищаю. Это место будет безопасным». Каждое слово было как шаг, как удар сердца, как гвоздь, вбитый в твердую землю.

В какой-то момент коридор вывел меня в круглую пещеру, которой раньше тут точно не было. В центре ее стоял каменный пьедестал, а на нем – маленький, тусклый огонек, похожий на свечу, только без пламени. Он мерцал неровно, то вспыхивая, то почти угасая.

– Подойди, – прозвучал голос.

Я вздрогнула и огляделась. Голос не был похож на голос человека в капюшоне. Он был усталым, принадлежал пожилому человеку.

– Кто здесь? – спросила я, не делая пока ни шага вперед.