Таверна"Лисий чертог": клятва ведьмы против указа Инквизиции

Глава 7. Священный обряд

Я обогнула Игната, решив проводить его наверх – убедиться, что всё в порядке. Я старалась ступать бесшумно. Каждый скрип половиц отдавался в ушах тревожным звоном. Он сам открыл тяжёлую деревянную дверь, запертую на замок, и первым вошел внутрь.

В комнате было довольно светло: метель немного стихла, и свет, отраженный от снега, освещал помещение тусклыми лучами. Я показала, где лежат дрова, где стоит вода и где можно найти одеяло.

Все гостевые комнаты в таверне были похожи друг на друга: полутораспальная кровать с соломенным матрасом, сбитый стол со стулом, сундук, графин с водой и ведро, которое придётся выносить. Да, первым делом нужно найти помощников. Быть хорошей хозяйкой таверны — значит стряпать еду и следить за гармонией в мире.

Моя таверна находилась на междумирье, и в неё могли заглядывать не только случайные путники, но и разные сказочные сущности, бродящие среди людей. Один из постояльцев в тёплое время года был Леший. Часто его сопровождала кикимора болотная — приносящая самые свежие новости и сплетни.

— Благодарю за заботу, — сказал мужчина.

— Если что‑то понадобится, зовите, — произнесла я с улыбкой. — Но лучше отдыхайте. Ночь долгая.

Я вышла из комнаты и медленно закрыла за собой дверь. Пошла вниз. На лестнице я столкнулась с Верисом. Он опирался на перила, бледный, с перевязанным плечом — рана, полученная в лесу, давала о себе знать.

— Твоя комната рядом с Игнатием, — сказала я тихо, понизив голос почти до шёпота. — Отдыхай. Я позабочусь обо всём.

— Марена… — он поймал мою руку. — Ты опять будешь не спать? Ты молодая девушка, ещё и эта вылазка в лес… Нельзя так.

— Только пока не закончу, — я сжала его пальцы. — Иди. Отдыхай. И будь осторожен. Не говори лишнего.

Верис кивнул — он понял без слов.

В таверне стало слишком тихо. Я подождала ещё четверть часа — чтобы наверняка, тем временем, занимаясь заготовками на завтра. Убедившись, что все уснули, я подошла к очагу и осторожно помешала угли кочергой. Пламя вспыхнуло, осветив комнату тёплым светом.

Я взяла глиняный котёл, в котором уже давно кипел и насыщался ароматами ритуальный напиток: можжевельник, полынь, сушёная рябина, мёд и ещё несколько трав, чьи названия знали только ведьмы нашего рода.

Я наполнила три глиняные чаши до краёв. Жидкость получилась густой, тёмной, с горьковатым запахом, который смешивался с дымом очага. Напиток достаточно настоялся и стал совершенно не тем сбитнем, которым привыкли варить в народе и которым я угощала своих гостей.

Я расставила чаши на подоконнике: одну — лицом к востоку, где утром взойдёт солнце; вторую — к западу, туда, где мир духов ближе всего к нашему; третью — у самой двери, чтобы перекрыть вход тем, кто придёт с дурными намерениями.

Затем взяла четвёртую чашу — для себя — и поставила её у очага. Встала в центре комнаты, закрыла глаза и начала шептать слова древнего заговора — слова, которые знала с детства, которые передавались в моей семье из поколения в поколение. Фразы, что держали границу между мирами:

— Духи ночи, духи порога, духи зимы и снега,

Я не зову вас в дом — я прошу вас пройти мимо.

Я предлагаю вам дар — напиток Коляды.

Пейте, будьте сыты, идите своей дорогой.

Но если кто‑то придёт с огнём в сердце,

С мечом в руке и ложью на устах —

Пусть его взгляд затуманится, пусть его слух ослабеет,

Пусть он не увидит того, что скрыто,

Пусть не услышит того, что сказано шёпотом.

Защитите этот дом, сохраните его тайну,

Оградите тех, кто спит под этой крышей.

Да будет так.

Воздух в комнате сгустился. Пламя свечи на столе затрепетало, будто от внезапного сквозняка. Я почувствовала, как кто‑то стоит за спиной. Не обернулась. Знала — нельзя.

Открыла глаза. На подоконнике сидели духи: маленькие, юркие, с горящими глазами. Один — в виде вихря снежинок, другой — похожий на тень от ветки с цветущей яблоней, третий — словно клубок тумана. Они склонились над чашами, втягивая аромат.

— Хорошо, — прошептал тот, что был из снежинок. — Хорошо, дочь леса. Ты помнишь обычаи.

— Мы пройдём мимо, — добавил туманный. — Твой дом чист. Твой порог крепок.

— Но берегись того, кто носит знак рассечённого круга, — прошипел теневой. — Он идёт с огнём в сердце.

— Я знаю, — тихо ответила я. — Поэтому и прошу вашей защиты.

Духи подняли чаши и выпили. Их тела засияли на мгновение — то ли серебром, то ли лунным светом — и рассыпались в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах мороза и можжевельника.

Я собрала чаши, вылила остатки напитка в очаг — огонь вспыхнул синим пламенем и тут же успокоился. Затем погасила свечи, оставив только тлеющие угли.

Гром сидел за столом и дремал. Я поставила в печь томиться кашу и поднялась наверх. Ненадолго остановилась у комнаты Игнатия, прислушалась. Ничего не услышав, пошла в самую дальнюю комнату с изображением лисы. Открыла дверь. У порога обернулась и прошептала:

— Да хранит нас Коляда. Да будет мир в этом доме. Пусть те, кто пришёл с добром, найдут покой. А те, кто пришёл с огнём, не увидят того, что скрыто.

Вошла в комнату, закрыла дверь и, не раздеваясь, упала на кровать. Сон накрыл меня, как мягкое одеяло. Где‑то далеко лаяла собака, ветер стучал ставней, но здесь, в «Лисьем Чертоге», было тепло, тихо и… безопасно.