Таверна"Лисий чертог": клятва ведьмы против указа Инквизиции

Глава 9. Трактирщик

Я вздрогнула и машинально отступила на шаг, прижав ладони к груди. В голове промелькнуло сразу несколько мыслей: вдруг это инквизитор, который каким-то образом учуял неладное? Или один из тех духов, что в ночь Коляды становятся особенно дерзкими и лезут в мир людей, проверяя границы дозволенного?

– Кто там? – мой голос дрогнул, но я постаралась говорить ровно.

– Открой, Марена, – послышался приглушенный голос. – Я знаю, что ты там. Слыхал, как половицы скрипят.

Это был голос трактирщика из соседней деревни – Станиша. Он по дороге в город часто останавливался в моей таверне, чтобы накормить лошадей и самому немного отдохнуть с дороги. Я выдохнула, чувствуя, как понемногу отпускает напряжение, но тревога все равно не исчезла до конца: в Коляду даже знакомые лица могли нести с собой беду.

– Сейчас, – ответила я, торопливо отряхивая платье и стараясь стереть с лица следы поспешного превращения. Я отодвинула засов и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы увидеть его круглое, обветренное лицо и густые брови, из-под которых он смотрел на меня своими бледно-голубыми добрыми глазами.

– Ты чего так рано выскочила? – спросил он, не дожидаясь приглашения войти, и тут же нахмурился, будто сам удивился собственной резкости. – И почему окно в кладовке нараспашку? Там же холод собачий. Сквозит так, что аж кости ноют.

– А ты чего, бесстрашный, в Коляду в город направился? – ответила я вопросом на вопрос.

– Так непогода стихла, а мне в город срочно надобно, – пояснил он, переминаясь с ноги на ногу и будто стесняясь собственной спешки.

– Станиш, в Коляду лучше вообще из дому не выходить, а ты в город собрался, – сказала я, открывая дверь пошире и выходя в коридор, плотно закрывая за собой дверь.

– Так говорю же, срочно надобно. Ярмарка открывается сегодня, – ответил он.

– Ярмарка? – удивилась я, медленно направляясь к лестнице, ведущей вниз, в зал таверны. Ступени чуть поскрипывали под ногами, и этот привычный звук сейчас почему-то казался особенно громким, будто дом сам пытался предостеречь меня. – Ну почему в такой день?

– Ты же знаешь, приверженцы света не чтят духов, но именно они устанавливают правила. Им все равно, что нынче Коляда, – он пожал плечами.

Я тяжело вздохнула, ощущая, как в груди снова поднимается тревожное предчувствие.

– Лишь бы ты на «Лисий чертог» беды не накликал своим появлением, Станиш. Уже пожалела, что ключи тебе дала, – произнесла я, и слова прозвучали резче, чем хотелось. Слишком многое стояло на кону.

– Да не волнуйся ты так, Маренушка, – улыбнулся Станиш, растягивая на лице добрую, немного неуклюжую улыбку, которая всегда напоминала мне о временах, когда мир казался проще и безопаснее. – На улице тишь, значит, духи ушли.

«Эх, ты, Станиш, – подумала я про себя, пока мы спускались вниз, – не все так просто, как ты думаешь. Духи не уходят просто потому, что на улице тихо. Они прячутся, выжидают, выбирают момент».

Мы спустились в саму таверну, откуда доносились невероятные ароматы каши, которую я вчера оставила томиться в печи. Воздух был густым, теплым, пропитанным запахом ячменя, лука и пряных трав – и на мгновение это ощущение уюта почти заглушило тревогу. Я взяла ухват и достала чугунок, принюхиваясь: каша получилась именно такой, какой должна быть: густой, наваристой, способной согреть не только тело, но и душу.

Каркнул Гром и приземлился за стойку, взмахнув крыльями.

– Проголодался, непоседа? – спросила я его, и ворон кивнул, склонив голову набок, а потом стал проверять свое оперение, будто готовился к важному событию.

– Вот наш завтрак. Сейчас еще схожу козу подою, – сказала я, насыпая в большую глиняную тарелку кашу.

– А я уже все сделал, – послышался голос из-за двери, ведущей в комнату, куда я на зиму перевела свою скотину: двух коз, десяток кур и двух овец.

– Верес? – удивилась я. Он появился на пороге с кувшином теплого молока в руках и стал доставать из кармана и класть на стол свежие куриные яйца. Я сдвинула брови и пожурила мужчину: – Вам нужно больше лежать. Телу нужен покой.

– Все в порядке, хозяйка, – спокойно сказал Верес. – Это не сложная работа.

– Марена, вижу, ты все-таки прислушалась к моему совету взять себе помощников в услужение, – заметил Станиш. – «Лисий чертог», конечно, не такое популярное место, но таверна все-таки в лесу, а ты молодая и красивая девушка. Одной тут непросто.

– Марене больше нечего тревожиться. Я защищу ее, если будет нужно, и в хозяйстве всегда помогу, – вмешался Верес и протянул трактирщику руку. – Верес.

– Станиш, – протянул он руку в ответ и сжал ее в крепком рукопожатии. – Завзятый постоялец «Лисьего чертога».

Я растерялась из-за этого самоуправства, из-за того, как легко они нашли общий язык, будто уже давно знали друг друга. Я окликнула Вереса, пояснив, что нужно в кладовой посмотреть кое-что. Верес кивнул, и мы направились с ним в кладовую.

Тут стало уже тепло – видимо, Станиш все-таки закрыл окно. Воздух был сухим, пах сушеными травами и старым деревом. Станиш останавливался в моей таверне еще во времена, когда я была девчонкой, и ему я могла доверять, но вот Верес… Он был загадкой.

– Что это все значит? – спросила я у случайного путника, которого Коляда привела в мой дом раненого.

Он опустил глаза, потом глянул на меня исподлобья – взгляд был настороженный, но в нем не было ни злобы, ни хитрости, лишь усталость.

– Марена, не гоните меня, пожалуйста. У меня нет никого. Мою семью убили, дом сожгли. Я примкнул к кочевникам, но они ушли, а мне теперь некуда идти. Простите за мою вольность. Мне хотелось показать вам, что я могу быть полезен в хозяйстве. Да, и как рана заживет, я смогу защитить вас, если на то потребуется и могу выполнять мужскую работу по дому.

Мне стало жаль этого человека. В ночь Коляды он предупредил меня об опасности, и я успела защитить таверну и отпугнуть злых духов. Таверна «Лисий чертог» была непростым местом: здесь границы между мирами истончались, здесь духи порой стучались в окна, а старые обряды имели силу, о которой горожане давно забыли. Мне нужны были помощники. Да. Но только те, кому нечего терять, кто будет готов встретиться с мистическим лицом к лицу, кто будет разделять устои старого времени, кого еще не сломала инквизиция окончательно.

– Расскажи, кто виноват в твоих бедах и почему ты желаешь остаться здесь, а не найти свое пристанище в городе?