Страница 43 из 75
Времени у меня оставалось все меньше, а как прогнать Люциана я не придумала. Если вспомнить, как Валентайн открыл портал на границе магических и антимагических земель в прошлый раз.. да даже не на границе, он открыл их прямо в антимагические земли, даже не обладая силой отца. Как ему удалось вообще выжить, как ему удалось убедить Адергайна на такое сотрудничество, я могла только догадываться. Возможно, дело было в том, что у Валентайна был опыт меня и Ленор. Возможно, Адергайну нужна была я, и он понял, что найти меня быстрее всех сможет только Валентайн. Как бы там ни было, это были и оставались исключительно мои догадки. Эти догадки никак не могли помочь отправить Люциана куда подальше, чтобы избежать их встречи. Говорить о том, почему я хочу его отправить или почему хочу побыстрее пуститься в путь.. ну, это было бессмысленно, если не сказать глупо. Если Люциан узнает о Валентайне, он меня не оставит тем более, а их встречи я допустить не могла. Поэтому я решила уйти сегодня ночью. Одна.
Но мне нужны были припасы, хотя бы какие-то. Потому что я все еще была слаба, а охотиться в таком состоянии — ну, такое себе. На ягодах после болезни долго не протянешь, мне потребуются силы, и что делать с этим, я представляла смутно. Наверное, раньше я бы о таком не задумалась в принципе, но когда пожила здесь, где еда берется не из супермаркетов и даже не как в Хэвенсграде в Даррании, когда ее привозят с рынков и готовят слуги, или когда ты питаешься в столовой академии, это стало неотъемлемой частью моего быта и выживания.
Поэтому я злилась на Люциана за то, что не хотел меня слушать и уйти раньше. Не захотел отправиться за металлом, оставив меня здесь одну.
И на себя — за то, что заболела так не вовремя. Но, чем дольше я об этом думала, тем отчетливее понимала, что надо рискнуть. По сути, если бы Люциан ушел к каани и дальше, я бы здесь в точности так же осталась одна, мне самой приходилось бы готовить, добывать еду. С той лишь небольшой разницей, что у меня была бы крыша над головой, но это такая малость. Дождей здесь не то чтобы много, да и в целом погода пока стоит хорошая.
Доберусь. Справлюсь как-нибудь. Если уж я выжила в подземельях Адергайна.. Мне просто надо уйти, и чтобы Люциан ушел тоже. Он пойдет меня искать, а я постараюсь спать без сновидений, сварю на костре снотворную настойку из трав для глубокого сна, чтобы не позволить Валентайну снова меня найти. Чтобы не позволить нашей встрече состояться вновь.
Я сама с трудом отдавала себе отчет в том, что испытала, когда узнала, что он жив. И нет, это не был Адергайн, хотя поначалу можно было подумать именно так. Несмотря на то, что он получил тело сына, он двигался и говорил иначе, у него были другие жесты, другая манера общения, другое все.
Чувства, накатившие на меня при осознании этого, тоже не добавляли уверенности. Я смирилась с мыслью что он погиб.
Как оказалось, я почти смирилась с мыслью, что он погиб. Этого «почти» оказалось недостаточно для того, чтобы.. чтобы — что? Я и сама не могла понять. Смерть Валентайна стала последней каплей, превратившей меня в Елену, а в нашем прошлом осталось столько всего, что чувства буквально раздирали меня на части. Уничтожали. Страшили. И я не знала, чего я боюсь больше: того, что при встрече не почувствую ничего, кроме ненависти и страха, или же того, что почувствую.
Поэтому, когда Люциан заснул (я убедилась в этом, выглянув с лестницы вниз), я пошла собираться. Осторожно, чтобы не шуметь, собирала в свой мешок все только самое необходимое. Синее платье придется оставить здесь, и, хотя вот это совершенно точно было глупо, я испытывала по этому поводу искреннее женское сожаление. Я не знала, кому оно принадлежало, но когда я его примеряла, я словно переносилась в те самые времена, когда в моей жизни все было гораздо, гораздо проще.
— Мне будет тебя не хватать, — сказала я платью, и с губ сорвался смешок: дожили. Я уже с платьями разговариваю.
Хотя если я по кому-то и буду скучать, то это по Люциану. По нашему с ним непростому быту здесь. Дурацкая фраза «с милым Рай и в шалаше» заиграла новыми красками, особенно учитывая, что изначально этот дом был хуже, чем шалаш. Но мне понравилось приводить его в порядок вдвоем. Кое-как обживаться.
Да, здесь было много неудобств. Я бы сказала, здесь дофига неудобств, в том числе, что нельзя заказать доставку и поставить просто вариться готовые пельмени на плиту. При мысли об этом я фыркнула, а потом — снова, когда подумала, что мой ляп про брак был очень даже в тему. Вот сейчас, например, когда мы поругались, Люциан спит внизу в кресле, сунув под голову найденную нами еще в первые дни здесь подушку, которую мы с неделю отчищали и отстирывали от пыли, а потом еще пару дней сушили на солнце.
Мне определенно будет этого всего не хватать.
Вздохнув, я закинула мешок на плечо, открыла дверь и столкнулась лицом к лицу с Люцианом.
— И куда ты сейчас собралась, Лена? — поинтересовался он, глядя на меня в упор.
— Погулять в лес, — буркнула я.
— Спорим, если я загляну в твой мешок, я найду там набор желающего выжить в крайне суровых обстоятельствах? Или, если говорить точнее, набор абсолютно упертой девицы, которая ничего не хочет слушать, и хочет, чтобы с ней что-то случилось по дороге туда, куда бы она там ни собралась?
— Спасибо за веру в меня! — рявкнула я, поудобнее перехватывая лямки мешка, приделанные для удобства. По большому счету, это мог бы быть рюкзак, если бы не простой материал «дерюга классик» и не форма, а точнее, ее отсутствие, не позволяющие его повысить до этого звания.
— Я думал, мы все с тобой обсудили. — Он сложил руки на груди. — Ты только что переболела, я не мог тебе помочь магией, и, соответственно, сейчас ты чувствуешь себя слабой. Но все равно хочешь уйти. Что такого должно было произойти, чтобы ты захотела вот так уйти, Лена? После всего?
— Может, ты просто мне надоел?
Он поморщился.
— Не изображай стерву.
— С чего ты взял, что я ее изображаю?
— С того, что я знаю тебя.
— Или думаешь, что знаешь.
— Нет, Лена, я знаю тебя, знаю, что ты не бросаешь друзей в беде, и даже согласна выживать в этой развалине, только чтобы Адергайн не добрался до тех, кто тебе дорог. Так что? Ты мне расскажешь, что случилось?
— Я не могу, — покачала головой я, вцепившись в мешок снова.
Как будто он мог мне помочь.
— Нет ничего такого, о чем ты не можешь мне сказать. Я, конечно, могу строить предположения, но мне кажется, дело пойдет быстрее, если мы просто сядем и поговорим.
— Посреди ночи.
— Не я собрался бежать в неизвестность посреди ночи.