Страница 6 из 79
Глава 6.
Тогда я отчаянно сопротивлялась идее выйти за Себастьяна и сбежала с Итоном, считавшимся моим женихом в течение двух лет. Я даже была в него влюблена. Поэтому соблазнила молодого человека без сомнений — и без особого сопротивления с его стороны. Все, что угодно, чтобы заставить Лэнгфорда от меня отказаться.
Вот только оба наших отца были настроены решительно, а Итон проявил себя полным слизняком. Когда три дюжих боевых мага, работавших на семейство эрленда, прижали его к стенке, он сразу согласился забыть, что видел меня вообще когда-нибудь… И он, пустынная собака, взял деньги за свое молчание.
Большего позора в своей жизни я не испытывала. Меня привезли обратно, как скотину, оборвавшую веревку на выпасе. Папенька угрожал отправить меня гнить в обитель — мол, вот ведь распутная натура, проявилась во всей красе, и терпеть подобное он не намерен. Я — вечный срам на его седины, дурная кровь, вылезшая через три или четыре поколения. Поди разбери с какой стороны…
Слово взял Себастьян. Он заперся со мной в кабинете и с присущей ему прагматичностью предложил союз. Он назвал это союзом против родителей — ровно то, в чем нуждалась тогда моя израненная гордость. Эрленд поклялся, что никак не участвовал в истории с Итоном Мэнсоном.
Я позволила себе поверить, что Себастьян — не такой подлец, как его родитель, и до сих пор в этом убеждена... Бабник, циник, бородатое рогатое млекопитающее — но все же не мерзавец.
Раз уж именно моя магия так идеально ложится на его кровь, сказал он, то мы оба извлечем из этого пользу.
Максимилиан Лэнгфорд был помешан на идее усилить их линию. На его взгляд, собственный сын получился никудышным магом. И что бы младший Лэнгфорд ни делал — он в совершенстве владел боевыми артефактами, фехтовал, занимался единоборствами, стрелял с идеальной точностью — для своего отца он так и остался слабаком. И все равно, что Себастьян с таким арсеналом запросто справился бы с любым одаренным магом.
Когда Максимилиан начал отбор потенциальных кандидаток, папочка, обставив это тайно, отправил в Нетанию мои магические отпечатки. Так что нас с Себастьяном уже поставили перед фактом. И, надо сказать, наследник не возражал.
В кабинете он поделился своим видением брака — он не искал в нем любви. Во-первых, я устраивала его внешне. Во-вторых, мой отец, в обмен на доступ к новым рынкам, отдал за меня часть своей легкой флотилии и одно месторождение универсальных кристаллов — то есть приданое вышло пристойным даже по меркам Лэнгфордов. К тому же тогда они не были столь возмутительно богатыми (это уже Себастьян за десять лет утроил активы траста). В-третьих, столь важная для его папаши совместимость — в наличии. И, главное, в-четвертых, женившись на мне, Себастьян немедленно получал все управление в свои руки, а Максимилиан отходил от дел и больше не вмешивался.
В тот момент его откровенность мне понравилась.
По его словам, Себастьяна не волновало все, что случилось со мной до него, — с условием, что дальше я буду соблюдать те правила, что общество накладывало на жену эрленда. И он произнес главное — выполнив все обязательства перед семьей, мы сможем и развестись. Хотя разводы у знати пока еще не слишком приняты, но это лучше, чем терпеть друг друга до гроба… Я согласилась. Удачная сделка для нас обоих. Не подозревая этого, он дал мне защиту, в которой я больше всего нуждалась.
И теперь, глядя в эти ошеломленные глаза, — он все еще осмысливал мои слова — я ломала его представления о разумном… Вот с женщинами всегда так, милый. Вопреки всякой логике, я ждала, что ты заметишь меня… Но принца из Лэнгфорда не получилась. Он прожженный делец. Тем и хорош.
— Какая проблема, Дина? Я не трогал тебя после свадьбы почти месяц. Дал время привыкнуть ко мне. Я вошел к тебе в спальню ровно перед тем, как нам следовало появиться у императора на приеме. Иначе все бы увидели, что наш брак не консумирован… Установил расписание и придерживался его…
Обязательная интимная связь между супругами — еще один рудимент предыдущих эпох. Наш брачный камень должен был гореть ярко, потому что на больших балах их выставляли на всеобщее обозрение… Я отлично запомнила это эбсово расписание. Раз в месяц. Два раза в месяц. Раз в месяц — два раза… И так до тех пор, пока в последние два года Себастьян не стал уезжать в длительные отлучки. Ведь империя Лэнгфордов разрослась, как паутина. Так что брачный артефакт перестал сиять, как прежде, по независящим от нас причинам.
— Ты начисто лишен фантазии. Во всем, дорогой. Как поезд, что едет по рельсам. Тудым-тудудум. Тудым-тудудум… И так до следующей станции. Это одна из причин, почему я уверена, что из меня получится трасти не хуже, чем ты. Я способна на неожиданные решения — а ты нет.
Он аж задохнулся, хотя весь смысл дошел до любимого «Басика» тетушки Альбертины не сразу.
— Что за чушь? Только благодаря структурному подходу, умению просчитывать на много ходов вперед, автоматизации, оптимизации, — эрленд не уставал загибать пальцы — я вывел «Лэнгфорд Эстейт» из угрожавшего нам тупика… Или ты про что?
Я как-то упустила из виду, что мы почти уперлись друг в друга носами. Наши руки сцепились повыше плече. Оба дышали через раз. И почему-то грудью я теснила его обратно к кровати… И он отступал.
— А что непонятного? Если я бревно, то кто тот неутомимый паровозик, что тягал его на себе?
На самом деле это преувеличение. В постели Лэнгфорд, и правда, не любил тратить время на предварительные игры. Но чтобы не отвечать на его напор, в последние годы дозу подавителя приходилось удваивать. Сорвись я хоть единожды, перестань держать ручки и ножки ровно, то все было бы кончено. Я бы раскрыла себя в один момент.
— Это низко, Динадин. Ты пытаешься уязвить мое мужское самолюбие. Это дешевая манипуляция, — выдохнул эрленд, но как-то без огонька. Вернее, огонек во взгляде говорил мне совсем о другом. Теперь уже он легонько подтаскивал меня к постели.
Внизу скрипнула тяжелая входная дверь, а до этого — топот по широким уличным ступенькам. Теса Бартон привела детей с прогулки. Я могла оборвать все прямо в эту секунду.
И это правильно. В моей жизни скоро будет кто-то достойный, кого я выберу сама, кому я откроюсь. Никаких больше пилюль. Однако я так и не узнаю, на что похожи губы Себастьяна, если не глушить их вкус… Короткий прощальный поцелуй. Даже не поцелуй вовсе.
Мои губы накрыли его.
— Мама, ты дома, мама? — Анри и Викки орали с лестницы наперегонки.