Страница 73 из 89
Глава 26
Глава двадцать шестая
Княжий суд (продолжение)
— … Выполнить уговор в точности. Слово в слово! — торжественно произнесла Заря. — А именно: отдать Клесту старшине Говену все сполна, все восемьдесят мер ржи! С урожая.
Выражение довольства сползло с лица боярина, сменившись удивлением:
— Так у него же урожая! Не уродилось!
— Нет, — согласилась уже Заря. — Но будет. Вот соберет по осени урожай и отдаст. А не отдаст, тогда снова его судить буду. И строго! Ты слышишь меня, огнищанин! Согласен ли?
— Слышу, госпожа! Ой как я согласен! — радостно воскликнул Клест. — Все, все отдам, до зернышка!
— Я не согласен! — закричал Говен. — Он мне с нынешнего урожая отдать должен! С озимых! Таков уговор! Отдай мне мое, Клест! Или похолоплю тебя сей день!
И пристяжь боярская тоже завопила, поддерживая хозяина.
Ну наконец-то!
Знак Боричу, рев рога.
— Вилмар, Тюрнир! — произнесла Заря в наступившей тишине, — Возьмите смерда Говена и приволоките сюда! Вилд, Влиск! Запомните всех, кто вопит! Велите ратням городским сыскать и наказать!
Может у кого-то из людей Говена и была мысль защитить боярина, то она пропала, когда за дело взялись братья Варгдропи.
Между двух здоровенных свеев Говен выглядел подростком, весьма упитанным подростком. Братья вскинули его на помост, вспрыгнули сами, с треском уронили боярина на колени.
Народ на площади зароптал. Но умеренно. Будь на месте огнищанина кто-то чужой, небось, уже в било бы кто-то лупил, на вече созывая.
Говен что-то верещал, но Заря дала знак Тюрниру, тот взял боярина за горлышко и слегка придавил.
— Ты уже все сказал, смерд, — сказала ему Заря. — Вилмар, если от откроет рот, заткнешь его собственными зубами.
— Да, Трувордоттир.
Заря подняла руку. Площадь немного притихла.
— Знаете, почему этот опарыш, которого вы, люди плесковские старейшиной избрали, занял вашему огнищанину еще двадцать мер? — спросила Заря. — Да потому что хотел, чтобы тот новое огнище ими засеял. Да постарался как следует, потому что — свое себе сеял. И на то уповал Говен, что как засеет ваш Клест поле, — она старательно упирала на это, «ваш»: — … Так за старый долг и поле засеянное можно забрать вместе с будущим урожаем, и его самого похолопить. Хитер, верно?
Площадь опять загудела и Зара дала народу пошуметь некоторое время, а потом продолжила:
— Хитер-то хитер, да и жаден, но это ладно. Но когда он клятвы, пред лицом богов данные, корысти ради перевирает, это уже не ладно. Это преступление. Все вы слышали, каков у них ряд с Клестом был. И сам Говен это признал при всех. Что отдаст ему Клест долг не по сроку, а с урожая. А с какого урожая, озимых или яровых, это в ряде не сказано. А что Клест сказал: с озимых у него урожая не было. А раз не было, то и отдавать не требуется.
— Да ты… — зашипел Говен.
Он забыл, что сказала Заря. А Вилмар — нет. Свей ударил не кулаком, краем ладони. Но ладонь у него была ладонью викинга. Двух передних зубов как не бывало.
Зря.
Народ сразу зашумел. И очень неодобрительно. Кто-то даже к помосту подступил, кулаками размахивая.
Ох, как бы беды не вышло.
Не за себя Заря боялась. От смердов уж как-нибудь отобьются. Но если большая кровь прольется, что она мужу скажет?
И тут ей пришли на помощь.
Еще один старшина плесковский встал перед помостом, поднял руки над головой.
В лицо Заря этого плесковича знала, но имени не помнила. И за кого он, тоже не помнила. Однако в городе его явно уважали. Народ притих.
Значит, стоит подождать, что скажет. Если начнет за Говена сходу заступаться, тогда…
Но начал старшина с другого.
— Ведаю я, княгинюшка, что делах в ратных ты добре понимаешь, а в торговых не так уж сильна. Позволишь ли мне помочь-подсказать?
— Отчего ж не позволить. Говори, боярин.
За кого он — непонятно. Но ни вражды, ни угодливости Заря в нем не ощущала. Этакий добрый да разумный. Такие, однако, самые опасные. Но что бы ни сказал, всяко лучше, чем бойню устраивать.
— Благодарю, госпожа. Не пожалеешь о том. Народ плесковский знает: я всегда по чести решаю.
— Знаем тебя, Милслав! — крикнул кто-то. — Так и есть!
И другие крикуна поддержали.
Так или иначе, но теперь Заря хоть знала, как его зовут. Милслав.
— Вот сказала ты, что не надо Клесту ныне сорок мер отдавать, — добродушным голосом произнес старшина. — А так ли? Ряд заемный разным может быть. Если я, к примеру, артели по ряду снарядиться помогаю и за то на часть добытого уговариваюсь, то что это значит? А то, что я в долю вошел и коли не добудут ничего, то и мне, как им, с потерей быть. А если я в ловкость артельных не верю, тогда будет уже другой тогда ряд: что мне за добро мое столько-то положено. И что в заклад беру, непременно скажу. И о том, о чем ударили по рукам, вынь мне да положь! Потому важно в точности знать, какой у Говена и Клеста уговор был. О чем договаривались. — Старшина повернулся к Клесту. — Вот скажи мне, огнищанин, был ли кто из тех, кто не с ним и не с тобой, когда вы рядились?
— Не было никого рядом, Милслав, — вздохнул Клест. — Я, да он, да холопы его.
— Холопы не видоки, — отмахнулся старейшина. — Однако мы тебя, Клест, знаем, лжи за тобой не было. Так, люди?
Народ поддержал.
— Значит послушаем тебя. Говори, как рядились. И помни: народ плесковский тебе видок. Ложь не простим. Правду говори и не бойся. Коли присудит княгиня с тебя взять нынче, я помогу. Дам тебе сорок мер до осени без довеска. Потому что любопытно мне, как нынче дело обернется.
И глянул на Зарю со значением. Так, что она поняла: не о Клесте говорит старшина Милслав, о ней.
— Говори, не бойся, — повторил старшина. — Только не лги.
— Так это… — Клест одновременно и обрадовался и смутился. — Двадцать мер он мне дал. Сказал: сорок с урожая отдать.
— Сказал, что с озимых?
— Вроде нет.
— Княгиня, дозволь и этому сказать, — Милслав показал на Говена.
— Пусть говорит, — разрешила Заря и знаком показала свеям: отпустите.
Говен поднялся, сплюнул на помост кровавым сгустком, прошепелявил:
— С озимых отдать обещал! Так было!
— А говорили ли вы о закладе? — спросил Милслав.
Клест замотал головой.
Говен после паузы тоже качнул головой: соврать не рискнул.
И так зыркнул на Милслава, что Заря поняла: эти двое по разные стороны стены щитов.