Страница 65 из 77
Малолеток по одному подводили к условной черте и давали полминуты осмотреться. Затем каждый отходил и перечислял замеченное.
Прохор увидел Олега, лоскут и суму, но пропустил гильзу. Меренский заметил все, кроме фуражки. Бортеньев перечислил четыре предмета, зато перепутал, с какой стороны от тропы лежит сума.
Лучше всех справился Митька Медведовский. Он обнаружил все предметы, но неправильно определил расстояние до условного врага.
— Сто пятьдесят шагов, господин атаман, — доложил он.
— Там двести с небольшим, — ответил Овсянников. — Откуда взялось сто пятьдесят?
— На глаз прикинул.
— Плохо. Учись сравнивать со знакомыми ориентирами: ростом человека или деревом, высоту которого знаешь. В чистом поле и в сумерках предмет нередко кажется ближе, чем есть. Такая ошибка может дорого стоить.
— Запомню.
— Тут не запоминать надо, а постоянно тренироваться. Оценил расстояние, потом проверил шагами. Нас этому крепко учили, и вам навык такой пригодится.
После наблюдения перешли к выносу раненого. Меренскому перевязали ногу красной тряпкой и уложили за канавой.
— Ранен в бедро, идти не может, — объявил Кравцов. — Противник у той лиственницы. Доставить сюда с оружием.
Прохор с Бортеньевым поползли к Сашке с разных сторон. Один остался прикрывать, второй подхватил «раненого» и потащил к канаве. Они продвинулись едва на десяток шагов, когда Кравцов свистнул.
— Стой! Вы чего задницами третесь за одним бугром? В бою вас обоих положили бы в два счета, и спасать пришлось бы уже не одного Меренского.
Теперь Бортеньев прикрывал из-за пня. Прохор оттащил Сашку до первой ложбины, после чего они поменялись. Медленно, зато один из них все время наблюдал за условным противником, а в настоящем бою еще и стрелял бы.
Следующая тройка соорудила носилки из двух жердей и чекменя. Вышло хорошо, но времени ушло много.
— В бою выбирать придется по месту, — подвел итог Овсянников. — Если до укрытия двадцать шагов, тащите на руках. Если нести далеко, нужны носилки. И не толпитесь вокруг раненого, иначе сами станете мишенью.
Последним Кравцов устроил внезапную тревогу. Команда уже возвращалась к дороге, когда он трижды коротко свистнул и крикнул:
— Противник со стороны Гнилого Лога!
Парни бросились врассыпную. Прохор с двумя товарищами занял канаву. Меренский отвел свою тройку к поваленному стволу. Бортеньев лег у дороги и развернул своих в сторону тыла. Один Митька по привычке кинулся к Прохору, хотя возле канавы и без него собралось достаточно народу.
— Медведовский! — окликнул его Овсянников. — Где твоя тройка?
Митька резко остановился и оглянулся. Двое его товарищей остались у кустов без старшего.
Он вернулся, уложил их за бугром и лишь потом занял место сам.
Меньше, чем через минуту поляна опустела. С дороги почти никого не было видно. Между ветвями лишь поблескивали стволы винтовок да мелькали лица наблюдателей.
Овсянников достал часы и захлопнул крышку.
— Пятьдесят две секунды.
— Медленно? — спросил Кравцов.
— Для первого раза сойдет. Но один участок дороги остался без наблюдения, а у канавы собралось семеро. Будь там настоящий враг, без потерь не обошлось бы.
Степан Анисимович поднял красный лоскут.
— Отбой, строиться!
Малолетки с раскрасневшимися лицами вышли из укрытий и выстроились.
— Господин атаман! — начал Прохор. — Отряд построен, оружие разряжено и проверено. Разрешите завершить занятие!
— Разрешаю. Встать в строй.
Овсянников медленно прошел вдоль шеренги.
— Большинство из вас уже бывало под огнем. Настоящий бой учит быстрее десятка упражнений, но не дает права считать себя готовыми казаками. Чем усерднее будете заниматься, тем больше шансов выжить. Повоевать вам, парни, еще придется, может, и немало. Так что науку мотайте на ус.
Глеб Маркелович остановился перед Прохором.
— Мельников командует уверенно, но остальные привыкли ждать его приказов. Случись с ним что в настоящем бою, не все будут готовы его заменить. Над этим надо работать. Меренский способен принять команду, Бортеньев, думаю, тоже. А Медведовский слишком спешит.
Овсянников повернулся к Кравцову.
— Степан Анисимович, каждому надо дать покомандовать своей группой. Раз в неделю меняйте старших в тройках. Еще добавьте ночные занятия: движение в темноте и тишине, приказы шепотом, пароли и отзывы.
— Сделаем.
— И еще. Патроны выдавать только на стрельбище, под счет. После занятий собирать гильзы. Перед каждым выходом лично проверять оружие и вести журнал.
— Может, хоть тут без бумагомарательства обойдемся?
— Не обойдемся, никак не обойдемся, Степан Анисимович.
Малолетки потянулись к дороге, на ходу отряхивая справу. Митька Медведовский начал мерить шагами расстояние до дальней опушки.
— Упрямый, — сказал Овсянников, проводив его взглядом.
— Торопится Митя, но то по молодости. Думаю, толк с него будет, — ответил Кравцов.
Меня отпустили, и я двинулся к своему наделу. Над расчищенным участком стучали топоры, а возле сложенных бревен меня уже ждал Олег.
Надел заметно изменился. Выкорчеванные пни лежали у края, корни и хворост собрали в две большие кучи. На расчищенной земле колышками и бечевой обозначили основание будущего куреня. Чуть поодаль отвели места под сарай, навес и хлев. Возле дороги лежали первые бревна, привезенные Олегом с манзами.
Брат сидел на одном из них и правил топор оселком.
— Наконец-то явился, — сказал он, подняв голову. — Я уж думал, атаман тебя насовсем к правлению прикрепил.
— Сам бы вырвался раньше, да вот не вышло.
Я обошел разметку, проверил углы и заглянул под навес, где сложили инструмент. Работа шла с умом: бревна уложили на поперечины, чтобы они сохли и не тянули влагу из земли.
Я помог кашевару Ермилу, и за пару часов мы приготовили наваристую саломаху для работников.
— Когда уж снимут твои деревяшки? — кивнул Ермил на лубки.
— Доктор обещает на днях. Сам уже замаялся с ними.
Следующие несколько дней прошли спокойно. Днем я по-прежнему помогал Овсянникову и крестному с бумагами, а по вечерам возился с прицелом. Трубка от бинокля давно была готова, но никак не получалось сделать надежное крепление. Я ставил ее сбоку, подкладывал тонкие медные пластинки и раз за разом подтягивал зажимы.