Страница 64 из 77
Прохор Мельников вел правую тройку. Он первым добрался до валежины, лег за ней и жестом послал Меренского вперед. Тот пересек открытое место, занял канаву и поднял над травой два пальца. Лишь после этого двинулся третий.
На левом краю Митька Медведовский поторопился и вскочил одновременно с товарищем.
— Оба убиты! — тут же гаркнул Кравцов. — Лежать на месте! Лепехин, принимай команду и думай, как один отходить станешь!
Митька с досадой ткнулся лицом в траву. Миша Лепехин не растерялся: отполз к кустам, перебрался в ложбину и по ней вышел к соседям.
— Не на плацу их гоняет, гляжу, — заметил Овсянников.
— Степан Анисимович считает, что строем ходить мы и зимой научимся, — ответил я. — А пока погода позволяет, то вот так.
— Правильно он считает.
Атаман направился к поляне, и я пошел следом. Степан Анисимович заметил нас, махнул рукой, но занятия не остановил. Поднял палку с красным лоскутом, и малолетки замерли за укрытиями.
— Мельников! Твоя тройка полностью выбыла! Меренский принимает правый край! Остальным продолжать задачу!
Прохор с товарищами остались лежать. Сашка Меренский коротким свистом привлек внимание соседей, показал новое направление и сдвинул своих вправо. Освободившийся промежуток закрыл Бортеньев. Цепь перестроилась и продолжила движение перебежками.
Овсянников подошел к Степану Анисимовичу.
— Замену старшего отрабатываете?
— Отрабатываем, — ответил Кравцов, не оборачиваясь. — В бою первым делом стараются выбить того, кто командует. Если остальные после этого растеряются, грош цена всей учебе.
— Разумно.
Когда малолетки достигли канавы у дальней стороны поляны, Степан Анисимович дал два протяжных свистка.
— Прекратить занятие! Оружие проверить! Команде построиться!
Пыльные, перепачканные казачата поднялись из травы. Пятнадцать человек выстроились в две шеренги.
Прохор увидел атамана, вытянулся и скомандовал:
— Команда, смирно! Равнение направо!
Он вышел навстречу Овсянникову и доложил:
— Господин атаман! Учебная команда приготовительного разряда станицы Лончаково проводит полевое занятие. По списку пятнадцать человек. Старший команды Мельников.
Овсянников приложил руку к козырьку.
— Здравия желаю, казаки!
— Здравия желаем, господин атаман! — грянули малолетки.
Прохор уже собрался вернуться в строй, но Глеб Маркелович остановил его.
— Доклад не окончен, Мельников.
Тот замер, пытаясь понять, что упустил.
— После доклада следует испросить разрешения продолжить занятие.
Прохор покраснел.
— Господин атаман, разрешите продолжить занятие!
— Разрешаю. Встать в строй.
Овсянников прошел вдоль шеренги, осматривая оружие и справу, и остановился перед Митькой Медведовским.
— Почему в первой перебежке выбыл?
— Поднялся одновременно с товарищем, господин атаман. Поторопился, — признался Митька.
— Нет. Ты за товарищем не следил, а спешка была уже следствием. В бою один движется, остальные наблюдают и прикрывают.
— Понял, господин атаман.
Глеб Маркелович повернулся к Кравцову.
— Продолжайте занятие, Степан Анисимович, будто меня здесь нет.
— Не выйдет, — усмехнулся крестный. — Если вы будете рядом стоять, то у них на затылке глаза отрастут.
По строю пробежали улыбки.
— Тогда дайте им такое задание, чтобы по сторонам глядеть было некогда, — ответил Овсянников.
Степан Анисимович велел сложить винтовки у поваленной сосны и подозвал Прохора.
— Видишь у дальней опушки сухую лиственницу?
— Вижу.
— От нее вправо до большого пня расположился условный враг. Передашь приказ: первой и второй тройкам обойти поляну слева, третьей страховать их из канавы, четвертой наблюдать за тропой, пятой оставаться в запасе. Сигнал к движению: два коротких свистка. Повтори приказ.
Прохор повторил слово в слово.
— Теперь передай его шепотом крайнему в шеренге. Дальше приказ пойдет по цепочке. Последний, когда его получит, выйдет и доложит, что до него дошло.
Малолетки растянулись вдоль кустарника, оставив между собой по несколько шагов. Прохор шепнул приказ соседу, тот передал дальше. Последний дождался, вышел вперед и доложил:
— Первая и вторая тройки обходят справа, третья остается в канаве, четвертая идет к тропе, пятая за ними. Движение начать после двух свистков.
— Выходит, половину отряда ты отправил прямо под пули, — сказал Кравцов. — Где приказ исказили?
Парни стали переглядываться.
— Чего гадать? — вмешался Овсянников. — Каждый повторит то, что услышал.
Ошибку нашли быстро.
— Зимин, шаг вперед, — велел Степан Анисимович. — Зачем добавил от себя?
— Ослышался, Степан Анисимович.
— Если не уверен, переспроси. Отсебятину городить нельзя. Приказ должен дойти в точности, иначе до беды недалеко.
— Виноват, — понурился Зимин.
— Встать в строй. Повторяем.
Во второй раз приказ дошел от Прохора до последнего без искажений. Кравцов дал два свистка, и тройки рассыпались по своим местам.
— Теперь убери Мельникова, — предложил Овсянников.
Степан Анисимович поднял красный лоскут.
— Мельников выбыл! Команда продолжает задачу!
Прохор замер там, где стоял. На миг порядок движения смешался. Двое повернули головы, ожидая распоряжений. Меренский привстал из-за валежины, показал рукой на себя и коротко свистнул. Парни снова двинулись, уже под началом Сани.
Глеб Маркелович следил внимательно.
— Меренский принял верно. А вот в пятой тройке замешкались.
— Потому что все на Прохора смотрят, — ответил Кравцов. — Он у них заводила и старший.
— Значит, слишком привыкли к его командам. Меняйте старших. Каждый должен уметь хотя бы тройкой управиться.
— Не каждый годится командовать, Глеб Маркелович.
— Каждый и не нужен. Но если в бою отряд останется без командования, кто-то обязан отдать приказ и взять ответственность на себя. Хотя бы велеть залечь, отойти или вынести раненого.
Крестный помолчал и кивнул.
— Тут спорить не стану.
Следующее упражнение Степан Анисимович подготовил заранее. На пне поставил пустую гильзу, зацепил светлый лоскут за ветку, положил седельную суму под кустом и фуражку возле тропы. За валежиной спрятался Олег, согласившийся изображать неприятеля. С места построения виднелись лишь его плечо и край рукава.