Страница 76 из 93
Март 1996 года в Советском Союзе прошел под знаком очередного — юбилейного на секундочку, большое дело — тридцатого съезда КПСС. Общее настроение было приподнятым, разгорающийся мировой пожар за границами СЭВ начал реально — и я даже не знаю, это наша пропаганда хорошо постаралась или действительно так оно выглядело для стороннего человека — восприниматься как разгорающийся пожар мировой революции. Наверное не нужно говорить, что политики, люди сумевшие добраться в своей деятельности до определенных высот, прошедшие по головам неудачников, в массе своей тотальные циники. Это не хорошо и не плохо, это так просто есть. И вот тут на Съезде я едва ли не впервые увидел, что вот эти самые люди начали демонстрировать признаки веры. Той самой, которая с большой буквы.
В самом деле можно такую аналогию представить: собрались кардиналы на выборы нового папы, там про политику что-то трут, клановые интересы обсуждают, денежные потоки, влияние… И тут к ним архангел Михаил спускается и говорит, что оказывается все написанное в Библии — правда и они вообще молодцы, что все 2000 лет занимались распространением христианского учения. Иначе как фрустрацией реакцию на такой перфоманс наверное назвать было бы просто нельзя.
— Добрый день, Валентин Сергеевич, как настроение? — Павлов в этой истории не стал главой совета министров, пока во всяком случае, но зато показал себя весьма крепким и адекватным профессионалом на посту главы ГосКомЦен. Учитывая нашу стратегию с ползучей управляемой инфляцией, данная позиция была тоже максимально ответственной.
— Отлично, Михаил Сергеевич. Просто прекрасно, — Павлов в своих темных очках просто светился от радости. Еще бы, его на этом Съезде предполагалось утвердить кандидатом в члены Политбюро. Что характерно, это было даже не моя идея, а «группы товарищей» от финансового блока.
— Это хорошо, увидимся в Президиуме, — я пожал экономисту руку и пошел «общаться с народом» дальше.
Старая гвардия потихоньку уходила. Ушел Лигачев — на пенсию к счастью, — Никонов умер, Зайков поймал инфаркт и был вынужден подать в отставку… На их место приходили новые люди: Черномырдин, Павлов. Легасов вот полноценным членом Политбюро стал в качестве куратора всей советской науки. Стародубцев — это все еще оглядывался на членов ГКЧП моего мира — получил пост секретаря ЦК и куратора сельского хозяйства вместо Никонова. С одной стороны немного грустно, а с другой — это нормальный порядок вещей, когда люди не сидят в правительстве до талого, до полного разрушения личности, а вовремя уходят, давая дорогу более молодым. Вот Кириенко опять же, проработав три года на посту секретаря Харьковской области, был выдернут обратно в Москву и назначен на должность секретаря ЦК по кадрам. Фактически прямая замена Лигачеву, открывающая дорогу в Политбюро. Не сейчас конечно, все же тридцать шесть лет — это маловато, но лет через пять — вполне.
Сам Съезд на самом деле прошел достаточно спокойно. Зачитали отчеты, покритиковали кого надо, провели кадровые перестановки, подтвердили ранее утвержденные «магистральные курсы». Примерно в таком ключе собирались съезды при Брежневе, когда политический процесс был фактически остановлен и все катилось вперед само по инерции. Впрочем был и один дискуссионный вопрос, постановка которого на обсуждение вызвала некоторое удивление у товарищей.
— За последние годы миллионы советских граждан побывали за границей. Поездка по путевке или загранкомандировка перестали быть предметом вожделения и прочно вошли в жизнь многих людей. Выросло поколение, которое уже побывало «там», сравнило с «здесь» и сделало для себя правильные выводы. Посему хочу поставить на обсуждение вопрос о снятии ограничений или как минимум о значительном упрощении порядка выезда советских граждан за пределы СЭВ, — озвученное предложение вызвало в зале настоящий переполох. Это был тщательно заготовленный экспромт, имеющий на самом деле весьма глубокую подоплеку.
— Товарищи! Прошу соблюдать тишину! — Привлек к себе внимание Долгих, исполняющий обязанность секретаря заседания как самый старый действующий член политбюро. — Товарищ генеральный секретарь вероятно желает обосновать свое предложение.
— Я считаю, что невозможно вырастить настоящего советского человека и коммуниста, запрещая ему доступ в капиталистические страны. Сам Марксизм-Ленинизм формировался в капиталистическом окружении, каждый человек должен иметь возможность поехать туда и сравнить. Понять, почему именно мы строим здесь новое общество и почему капитализм не является ему альтернативой. Почему ранее имело смысл ограничивать поездки граждан СССР в капиталистическое окружение? Тут опять же напрашивается аналогия: родители запрещают ребенку читать «взрослые книги» и смотреть «взрослые фильмы» не потому, что им нравится запрещать. Это происходит из желания уберечь ребенка, понимания, что данные произведения на каком-то этапе могут быть поняты неправильно. Но приходит время, когда ребенок взрослеет и что-то запрещать ему уже нет смысла. Нужно не запрещать, а правильно объяснять, расставлять акценты в нужных местах.
Конечно правдивое объяснение было несколько более циничным. Когда у соседа горит дом, самое время отправить туда детей на экскурсию, чтобы показать, что «там хуже». Ну а если кто-то решит в такой ситуации тупо уехать… То скатертью ему дорога, я наоборот прогнозировал, что часть самых упоротых антисоветчиков — а они как ни крути все еще имелись у нас в обществе, причем местами в немалых количествах — несмотря ни на что спакуют чемоданы и свалят с той мыслью, что бежать нужно сейчас, пока есть возможность. И пусть едут, нормальные люди рыпаться в такой обстановке не будут, а идиотов не жалко, главное у них паспорта забрать, чтобы потом вернуться не смогли без проблем. А в том, что многие очень быстро захотят вернуться, сомнений в общем-то не было.