Страница 64 из 146
Глава 33
На дрожащих ногах я дошла до дома, заперла дверь изнутри и долго боялась открыть окно.
Сомнений не оставалось. Автор письма с угрозой, и тот, кто изуродовал скульптуры — один человек. И он не скупится на театральные эффекты. Но, как бы то ни было, я боялась. И со страхом ждала, что ещё предпримет злопыхатель.
Вечером пришла Ники, от которой я решила не таиться. И вскоре мы уже сидели на кухне у Люси, где ребята, не перебивая, слушали мою историю.
— Ночью со стороны парка доносился стук, — сказал Реджи, когда пересказ событий закончился. — Мне это показалось странным, ведь каменоломни не работают по ночам.
— Почему я не слышала? — удивилась Люси.
— Ты спала крепко. А мне сна за эти дни на всю жизнь хватило, поэтому ночами я просыпаюсь чуть что. Но грохотало недолго. А когда шум утих, по нашей аллее кто-то быстро пробежал. Я успел увидеть лишь краешек тёмного плаща, да закрытый капюшоном затылок.
— Но почему в доме Хальтов никто не отреагировал?
— Отреагировали. Вскоре оттуда послышались крики и собачий лай. Но, как я понял, никого догнать не удалось. Тот человек наверняка воспользовался повозкой или экипажем.
— Ты не догадываешься, кто бы это мог быть? — спросила меня Люси.
Я покачала головой, а потом сказала:
— Ещё недавно можно было спорить на деньги, что это выходки Урсулы Белрейд, если бы та не предложила мне на днях работу.
— Работу? — удивилась девушка.
— Да. Стать гувернанткой для ещё не родившихся наследников лорда и леди Хальт.
Ники, которая уже всё знала, фыркнула.
— Какие глупости! — ахнула Люси. — Я надеюсь, ты не согласилась?
— Нет, конечно. Правда, теперь мне придётся тащиться на обед в их дом, чтобы сказать своё твёрдое нет.
— Не ходи, — потребовала Николетта. — Напиши письмо, и хватит с них. Что-то здесь нечисто. Гувернантка для детей. Пусть родит сначала!
Дождавшись наших укоризненных взглядов, девушка продолжила:
— Эта Лариэль Белрейд такая рахитичная барышня. Непонятно, в чём душа держится. Нет, я, конечно, желаю счастья ей и господину Хальту, но если она осилит хотя бы одного ребёнка, это будет чудо.
— Вообще, не проблема, — заявила Люси и стала собирать чашки со стола. — Не смогут родить, возьмут малыша из приюта или у каких-нибудь неблагонадёжных. Вон как Мари Робсон. Мамаша вроде неё с лёгкостью переложит ответственность за новорождённого на чужие плечи. Ей дети в тягость, и она совершенно не заботится о них. Мари, кстати, снова беременна.
У меня рука дрогнула, а следом из неё на стол со звоном упала ложка.
Как я могла забыть?! К чёрту головы скульптур и диковинные предложения о работе. Детей надо спасать от чудовища, которое смеет называть себя их матерью.
— Линда, ты чего? — Ники склонилась и заглянула мне в глаза.
— Правда, что с тобой? — Люси была уже тут как тут. — Ты так побледнела.
— Ох, девочки. Мари Робсон страшный человек. И мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.
Я рассказала им всё, что узнала утром от Нейтана. Как и следовало ожидать, девочки даже не догадывались о той роли, какую Мари отвела старшей дочери.
— Завтра же я приду к ней и поговорю! — негодовала Ники. — Это чудовищно! Недопустимо!
— И ты считаешь, Мари одумается? — протестовала Люси. — Такие как она лишены чувств. Это её семья, и лезть в неё себе дороже.
— Я могу сходить. И припугнуть, — вызвался Реджи.
— Ещё чего! Ты прекрасно знаешь, что тебе опасно сейчас из дома выходить. Здесь иначе надо действовать.
Ники вдруг остановилась и, воздев руку к потолку, вскричала:
— Знаю! Я знаю, что нужно делать! Сейчас же побегу к падре, и уж он точно поможет.
— Ники, ночь на дворе! Куда ты собралась! Потерпи хотя бы до завтра!
— Нет. Завтра будет поздно, — твёрдо заявила мисс Дейлиш и направилась к двери.
— Я с тобой! — крикнула, подскочив с места. Ники обернулась у порога. — Лучше уж так, чтобы не было утром кривотолков о твоих ночных похождениях. Будем вместе отдуваться.
— Хорошо. Пошли.
И мы пошли.
Лунного света не хватало. В темноте, накрывшей город, я едва различала, куда ступаю. И за тот долгий путь, что предстоял нам, мы, к счастью, ни разу не нарвались на неприятности. Теперь и я носила с собой нож, крепко сжимая жёсткую рукоять, реагируя на каждый шорох. А когда, обогнув церковь, мы оказались возле дома, стена которого была увита густым вьющимся кустом, Ники остановилась.
Она колебалась меньше минуты. Обменявшись со мной решительным взглядом, девушка принялась настойчиво колотить в дверь.
— Падре! — кричала она. — Просыпайтесь! Дело чрезвычайной важности!
Рядом с домиком священника не было других построек, кроме церкви, и крики девушки привлекали лишь расшумевшихся ворон, обитавших в парке возле городского кладбища.
Дверь скрипнула замком. А когда отворилась и за ней показался заспанный священник в одной рубашке и кальсонах, прикрытых наскоро халатом, всем нам на миг стало неловко.
В руке мужчины дрожала свеча на нехитрой фанерной подставке, и от мерцания тусклого огня подрагивали тени.
— Николетта! — ахнул он. — Вы что здесь делаете? И вы, мисс Петерсон? Бог милосердный, что случилось?
— Случилось ужасное, — скорбно проговорила Ники.
— Тогда заходите скорее в дом.
Он отступил, впуская нас в почти такой же коттедж, как те, где обитали учителя. Но этот казался ещё меньше. Здесь также имелся стол, два стула, узкая кровать, но мимо них приходилось протискиваться.
Густав любезно предложил нам стулья. Сам же уселся на край кровати и приготовился слушать.
— Простите, что разбудили вас, — начала Ники. — Но сегодня мы узнали страшное. Дело в том, что одна из ваших прихожанок, Мари Робсон, творит ужасные вещи.
— Я знаю, — кивнул священник. — Эта женщина торгует телом. И не раз я наставлял её на путь истинный, но Мари не желает слушать. Она регулярно исповедуется, оставляет кое-какое подаяние в качестве индульгенции и возвращается к богопротивному занятию.
— А в исповедях своих она ничего не рассказывала о дочери? — довольно едко спросила Ники.
— Нет, ни разу. Но в чём дело?
— Мари Робсон растит себе смену!
Священник нахмурился. А когда понял всё, едва свечу не опрокинул.
— Что вы говорите?!
— Так и есть, падре, — подтвердила я слова подруги. — Один из сыновей Мари всё рассказал мне сегодня. Девочку нужно спасать.
— И не только девочку! Мари следует изолировать от детей. Таким как она вообще нельзя рожать!
— Николетта, побойтесь бога!