Страница 63 из 146
Детям совсем скоро надоело ждать. В один из дней они окружили меня после уроков и словно банда заговорщиков не выпускали из класса до тех пор, пока я не определилась с датой похода.
Визг счастья, когда долгожданная новость была высказана, стоял до потолка. Мне обещали за то, что я такая хорошая и добрая, делать уроки, тянуть руку для ответов у доски и не списывать у соседа. Почти слезу пробили своей этой искренностью и жаждой сменить серые стены школы на живописный простор с возможностью устроить пикник и вдоволь поисследовать местность.
Пытливые, сообразительные, любопытные, как большинство детей, они нравились мне. Добавь к этому гремучему коктейлю из непосредственности, способности удивляться и радоваться прилежание и усидчивость, детишкам цены бы не было. Но как ни печально, эти качества отпадут за ненадобностью. Ведь дровосекам и горнорабочим в них нет особой потребности.
Я уже собиралась уходить следом за ребятами, как вдруг заметила на самой дальней парте, мальчика, который всё это время сидел там. Всеобщего веселья он не разделял, и по виду его ясно было, что маленький человек погружён в тяжёлые мысли.
Я узнала младшего брата Даниэля Робсона. Присев на стул рядом, спросила:
— Что-то случилось, Нейтан?
Он вздрогнул, как будто только сейчас заметил меня, и, шмыгнув носом, отёр потёртым рукавом лицо.
— Зря вы пригласили того старика, мисс Петерсон, — сказал он, не глядя на меня. — Даниэль ушёл с ним.
— Как ушёл? — удивилась я, не ожидая, что парень согласится.
— Взял свои инструменты и рано утром, чтобы никого не будить, покинул дом. Но я проснулся и догнал его на улице. Тогда он мне всё и рассказал. Даниэль обещал вернуться. Но мне кажется, он никогда не вернётся.
Подбородок мальчика задрожал. А когда я обняла его, он уткнулся лбом мне в грудь и беззвучно заплакал.
— Я понимаю тебя, Нейтан, — сказала, поглаживая ребёнка по голове. — И уверена, что твой брат сделал правильный выбор.
— А как же мы? — прозвучал глухой вопрос.
— Придёт время, и ты, и твои сёстры с братьями выберут свой путь. Сейчас мы все должны радоваться за Даниэля.
— Мать страшно разозлилась, когда узнала. Даниэль единственный хоть что-то приносил в дом. Теперь ей придётся работать больше.
— Где она работает?
— Я не знаю.
— Но куда она уходит по утрам?
— Не могу сказать. Она то уходит, то нет. Часто появляются какие-то мужчины, и уводят её. Но бывает, что мужчины остаются в нашем доме, и тогда она выгоняет нас, отдаёт Тину и велит не возвращаться, пока она не отодвинет шторы.
Я бессильно сомкнула веки.
Так значит, эта многодетная мать промышляла древнейшей из профессий. Неужели настолько не хотелось на лесоповал? И неудивительно, что в семье каждый год прибавление.
— Тина — это твоя младшая сестра?
— Да. И она всё время кричит, просится домой. С ней тяжело управляться. Особенно теперь, когда Джейн с нами больше не уходит, а остаётся с матерью, когда заявляются гости.
У меня внутри всё похолодело.
— Джейн — тоже твоя сестра? — спросила, уже зная ответ.
Мальчик кивнул.
— Она старшая из нас. Джейн очень добрая. Но в последнее время её не узнать. Она молчит, ничего не ест. Когда младшие просят поиграть с ними, она плачет и уходит.
Мне тоже хотелось плакать. А ещё сорваться и сейчас же бежать к дому Робсонов, чтобы спасать детей. Мать проститутка тащила в своё болото родную дочь, и ужас от осознания этого не умещался в голове.
— Где вы живёте? — спросила я.
— На окраине возле леса. Наш дом с трещиной в окне. Его сразу можно узнать.
Погладив Нейтана по голове и поцеловав в макушку, я постаралась улыбнуться и ещё раз обнадёжила его, сказав, что всё обязательно будет хорошо. Самой же верилось в это с трудом.
Мы вместе покинули школу. Миновав аллею, я вышла к развилке, одна из дорог которой вела к коттеджам, а вторая — к парку возле особняка Хальтов. Я намеревалась идти домой и рассказать обо всём девочкам. Но хохот и крики привлекли моё внимание, заставив сменить маршрут.
Пройдя немного, я вышла на пустырь, где двое мальчишек бросали друг другу небольшой, но довольно увесистый предмет, отдалённо напоминавший мяч. Поняв, что это не мяч, я бросилась к ним.
— Вы с ума сошли? — закричала, приближаясь. — Этим же можно голову проломить!
Остановившись возле мальчишек, которые теперь хмурились и шкодливо переглядывались, я протянула руку, ожидая, что мне отдадут предмет. А когда один из ребят нехотя подал его, едва не уронила увесистый кусок мрамора.
— Где вы это взяли? — спросила дрожащим голосом, вглядываясь в лицо, черты которого отражали меня как в зеркале.
— В парке, — сказал ребёнок. — Их там много.
— Этой ночью кто-то отбил головы статуям, — поддержал его второй. — Жалко. А ведь они были красивые.
— Очень на вас похожи, мисс Петерсон.