Страница 57 из 146
— Я их никогда не видела. Воспитывалась в монастыре с рождения, и там мне рассказали, что я подкидыш. Когда мне исполнилось восемь, пришла мисс Клара и забрала меня. Мы вместе приехали в Эттерфилд. Она стала работать учительницей, а я поступила в третий класс. С тех пор мы всегда вместе.
Видимо, мыслительный процесс, отразившийся на моём лице, насторожил девушку. Отпрянув, она проговорила:
— Мне пора. Директор ждёт. Всего хорошего, Линда.
— И тебе, — только успела ответить я, прежде чем девушка скрылась на лестнице.
История Эни озадачила. С чего бы это посторонняя, притом незамужняя женщина явилась в монастырь и забрала чужого ребёнка? Настолько хотелось детей? Тогда взяла бы младенчика. Но ведь некоторые люди осознанно принимают в семью уже взрослого ребёнка, который хоть и не просыпается среди ночи с плачем и не мучается коликами, несёт с собой не меньше забот.
Домой я торопиться не стала. Хотелось проведать Реджи и Люси, которая теперь почти не выходила из дома, посвятив себя присмотру за возлюбленным. К счастью, тот молитвами падре Густава и неустанной заботой стремительно шёл на поправку. Он готов был забрать Люси и уехать с ней в любую минуту, и большого труда стоило удерживать его. Но доктор строго велел соблюдать постельный режим. И Реджи, стиснув зубы, лежал.
Когда он задремал, мы с Люси сели ужинать варёным картофелем и колбасой. А вскоре рядом с тарелкой, полной пирожков с вареньем, приготовленных заботливой хозяйкой, стояло по чашке ароматного горячего чая.
— Я не перестаю благодарить небеса за это чудо, — сказала девушка, подперев кулаком щёку и глядя с нежностью на спящего мужчину. — Пуля прошла совсем рядом с лёгким. Каких-то пару миллиметров, и я потеряла бы Реджинальда. Наверное, всю жизнь буду упрекать себя за эту ошибку. Сделай я верный выбор сразу, ничего бы этого не было.
Взяв Люси за руку, я улыбнулась.
— Не нужно изводить себя, дорогая, — сказала я с грустью. — Ни к чему хорошему это не приведёт. Опыт — сын ошибок трудных, как сказал поэт. И мы обречены совершать их.
Люси нахмурилась и, пошевелив губами, как человек, который пытается что-то вспомнить, спросила:
— Что это за стих? И кто автор? Я никогда ничего подобного не слышала.
Захотелось стукнуть себя в лоб.
Марина! Да кто ж здесь Пушкина знает? У них тут своё солнце поэзии наверняка. Но надо как-то выкручиваться.
— Не помню, — сказала, усмехнувшись. — Где-то слышала.
— Спрошу у Ники. Она в этом лучше нас разбирается.
Я кивнула, надеясь, что Люси обо всём забудет.
У меня немного отлегло от сердца, когда я пересказала подруге события дня. Что урок удался на славу, но не обошлось без ложки дёгтя в лице директрисы. Когда же речь зашла об Эни, Люси кое-что припомнила:
— Рассказывали, что Верди с девочкой приехали пятнадцать лет назад. Все сначала решили, что Эни её дочь. Но выяснилось, что её мать — сестра Клары. Та родила её тайно и отдала в монастырь. Потом заболела и перед смертью открылась родственнице. Та решила позаботиться о ребёнке.
— Откуда тебе известны эти подробности?
— Так ведь у нас город маленький. Все обо всех знают. Да и Клара не заинтересована была, чтобы её выставляли незамужней с ребёнком. Такой позор. Скорее всего она же сама и поведала окружению свою историю. А те понесли её дальше.
— Тебе не кажется это странным?
Люси пожала плечами.
— Эти двое всегда вели себя странно. Мы привыкли. И скажу тебе честно, мне совсем не хочется говорить о них. Жду не дождусь, когда мы с Реджи уедем из этого места. За считаные дни оно успело опостылеть мне.
Попрощавшись с Люси, я пошла к себе, желая лишь одного: умыться и прилечь, обложившись книгами. Но как только я вошла в дом и растворила единственное окно, чтобы проветрить, что-то стремительно влетело в него и пронеслось возле лица. Я испуганно отпрянула. А когда коснулась рукой уха, обнаружила на пальцах капли крови.
Оглядевшись, тотчас поняла, что именно меня ранило. На полу возле печи лежал камень, к которому был прикреплён завязкой клочок бумаги.
Опасливо опустившись рядом с предметом, будто боясь, что он ещё как-то сможет мне навредить, я взялась за край листка и осторожно потянула его на себя. Он поддался, верёвка осыпалась на деревянный пол.
Всё то время, пока я разворачивала бумагу, сердце бешено колотилось в груди. А когда я прочитала короткую записку, меня прошиб холодный пот.
«Убирайся из Арденхилл, если хочешь жить», — гласил текст.
Подскочила с места, прижалась ладонями к стеклу. Но поздно. Того, кто запустил в меня камнем, во дворе уже не было.
Трясущимися руками закрыв щеколду и задёрнув шторы, я медленно опустилась на стоявший рядом стул. Послание захрустело в моих руках, превращаясь в смятый комок бумаги.
Ну вот и первый враг в новом мире, Марина. Поздравляю. Остаётся надеяться, что его удастся вычислить до того, как станет слишком поздно.