Страница 56 из 146
Глава 29
Она стояла спиной к двери и смотрела в окно, когда я вошла. Похоже, то была её любимая поза. И заходя в обитель директрисы, каждый без слов понимал отношение к нему женщины.
Я не желала проходить. Прижавшись спиной к стене, сцепила в замок пальцы и стала равнодушно ждать. Чего угодно.
— Я должна вам кое-что рассказать, мисс Петерсон, — начала Верди, в голосе которой я не услышала ни злобы, ни желания унизить. — Прошу вас, выслушайте меня и не перебивайте. Это очень важно.
Клара медленно развернулась и, повторив мою позу, мотнула головой на гостевой стул.
— Прошу, присаживайтесь, — сказала она.
Стараясь не обольщаться на свой счёт и ожидая в любую минуту подвоха, я шагнула вперёд, опустилась на стул и выжидающе уставилась на женщину. Та не спешила. Но, подобрав, наконец, нужные слова, продолжила:
— Прежде я уже говорила вам, Линда, что понимаю ваши намерения. И уверяю вас, окажись я на вашем месте, вероятнее всего, поддержала бы подобные действия. Школа — это замечательно. Дети должны учиться. Но если бы всё было так просто, в каждом городе и каждой деревне имелось бы по несколько школ.
— Вы намекаете, что для местной власти вопрос образования среди жителей не в приоритете? Так это я и раньше знала.
— Я просила вас не перебивать меня, — спокойный голос опасно задребезжал, вынуждая меня умолкнуть. — Лорд Хальт принял решение о сносе школы не потому, что он алчен и желает, чтобы каждый клочок его земли приносил доход. И поверьте, Линда, вам нет смысла пытаться расположить господина Винсента к себе. Этим вы не решите проблему, а сделаете только хуже.
Возмущение застыло на моём лице. Хотелось выругаться. Не без усилия затолкав намёк поглубже в карман самолюбия, я всё же смолчала и продолжила слушать.
— Я не обвиняю вас, мисс, и понимаю. Вы делаете всё это не ради собственной выгоды, но на благо других. Ваше рвение похвально, а смелость вызывает уважение. Но знайте, кроме лорда Винсента здесь существуют силы куда более гнусные и безжалостные. Им чуждо человеческое, они движимы ненавистью, завистью и не способны на добрые чувства. С ними опасно иметь дело. И если вы продолжите в том же духе, они доберутся до вас. Возможно, вы даже не успеете познакомиться с ними, когда вас пнут с дороги как камень, мешающий пройти.
Она умолкла. Я же, решив, что теперь всё же могу говорить, спросила:
— Речь об Урсуле Белрейд?
Осунувшиеся щёки после моего вопроса, казалось, впали ещё глубже, как и глаза. Тяжело вздохнув, Клара откинулась на спинку кресла и искоса посмотрела на меня.
— Урсула Белрейд всегда была главной проблемой Эттерфилда, — сказала она. — Теперь особенно. Эта женщина знает многое о прошлом семьи Хальт и, я полагаю, по этой самой причине Винсент согласился жениться на её дочери. В молодости Урсула всеми силами пыталась окольцевать вдовствующего лорда. Но тот сумел от неё отбиться. Его сыну повезло меньше.
— Насколько я знаю, лорд Герхард Хальт всю жизнь любил другую женщину.
— Откуда вам это известно?
— В небольшом городе трудно сохранить что-либо в секрете.
Верди усмехнулась.
— Это правда. Но позвольте ещё один совет: поменьше сплетничайте с вашими новыми подружками. Вы не такая, как они. Одна — демоница, готовая сбить с истинного пути смиренного божьего слугу. Другая — обольстительница, страждущая внимания влиятельного покровителя и лёгких денег. Они не чета вам.
Ну вот, опять. Как эта женщина умудряется всякий раз вызвать острое желание обложить её многоэтажными ругательствами, развернуться и уйти. Она говорила ужасные вещи о моих подругах, не зная о них ничего и имея лишь поверхностное представление, основанное на слухах и домыслах.
— Уверена, вы примете правильное решение, — подытожила Верди. — И тогда, смею вас обрадовать, получите рекомендации, достойные вашей добродетели.
Это стало последней каплей.
Приблизившись к столу, я упёрла в него кулаки и, нависнув над самодовольной директрисой, проговорила:
— Спасибо за совет, мисс Верди. Но мне нужно идти. Мы с Ники и Люси ещё не все сплетни обсудили.
Не стала ждать. Развернувшись на каблуках, бросилась прочь из кабинета. И готова поклясться, что в миг, когда дверь уже закрывалась, я услышала тихий смешок за спиной.
Никто и никогда не раздражал меня так, как эта женщина. Даже душная завуч в моей школе была ангелом взаимопонимания и эмпатии по сравнению с Верди. Размышляя об этом, я выбивала каблуками щепки из старого паркета, удаляясь к крыльцу, ровно до того момента, пока меня не остановила Эни.
Она возникла рядом настолько бесшумно, что я вздрогнула, но тут же узнав её, прижала руку к груди.
— Как же ты напугала меня! — сказала я укоризненно.
Девушка едва не всхлипнула.
— Прости, я не хотела. Просто мне важно, чтобы ты знала..
— Дай угадаю. Мне стоит бояться Урсулу Белрейд и не верить сплетням?
— Что? — девушка совсем растерялась, наблюдая аллегорию сарказма в моём лице.
Я заставила себя успокоиться и обняла смущённую Эни за плечи.
— Прости. У меня просто сегодня день тяжёлый. Только что с Верди разговаривала. Сама понимаешь.
— Я о ней и хотела поговорить. Просто знай, что я не следила за тобой тогда. Меня вообще не было на празднике. И сегодня мне удалось на некоторое время увести мисс Клару в другой кабинет, чтобы она не увидела вас в окно или не услышала шум. Но мы вернулись раньше. Я не могла её дольше задерживать.
— Спасибо тебе, — сказала, удивившись внезапному признанию. — Но я ведь не просила тебя ни о чём таком.
— Знаю, просто, — девушка испуганно огляделась. — Просто я сразу поняла, чего ты хочешь. И мне тоже дорога эта школа. Но я никогда бы не осмелилась перечить мисс Верди. Она слишком много делает для меня.
Слова Эни звучали искренне, и я была несказанно благодарна ей за помощь. Настолько, что не сдержалась и обняла девушку. Но длились наши объятия недолго. Не хотелось смущать этого запуганного человека с добрым и чутким сердцем.
— Ты училась здесь? — осмелилась я задать вопрос.
— Да. И это были чудесные годы.
— Видимо, ты очень хорошо училась, раз директриса взяла тебя в помощники.
Эни, которая слабо улыбалась, разом сникла.
— Не то чтобы очень хорошо. Просто мисс всегда была рядом. С самого моего детства.
— То есть вы родственники?
— Можно и так сказать. Она мне как мать.
— А твои родители?