Страница 44 из 146
Глава 23
Пришлось миновать Эттерфилд в той его части, какой я ещё не видела. Но, как оказалось, жилища крестьян и местных рабочих здесь немногим отличались от тех же улиц Крейсшира. У каждого из домов имелись небольшие огороды, и если кто-то трудился на своём участке, всякий раз прерывал работу и с интересом провожал взглядом извозчика. Когда деревянная застройка сменилась широкими улицами, вдоль которых тянулись каменные дома на два-три этажа, крестьян и работяг в простой одежде, залатанных фартуках и сбитой обуви не осталось. Их сменили мужчины в сюртуках с иголочки и женщины в элегантных платьях. Даже дорога стала будто бы ровнее и почти рассеялся флёр деревни, сочетавший в себе ароматы хлева и чернозёма.
Гостиный двор в длину занимал довольно большой участок улицы. Он соседствовал со зданием почтамта по одну сторону и городского банка по другую. В высоких, почти во всю стену окнах первого этажа я видела прилавки, полные пёстрой снеди, предметов быта, тканей и прочих товаров. Вдоль них, останавливаясь, чтобы рассмотреть то или иное изделие, прохаживались в основном богато одетые дамы и с важным видом перебирали то образцы материи на платье, то предметы ювелирного искусства. Второй этаж двора составляли гостиничные номера для приезжих, где и обитали мастера. Но днём эти люди занимались торговлей. А потому, ни минуты не сомневаясь, я направилась к своей цели.
— Газеты! Покупаем газеты! — прокричал мальчишка, пробегавший мимо. — Выставка ремёсел в этом году произвела фурор! Сколько свадеб ожидается после охоты? Покупайте газеты!
Дождавшись, когда ребёнок освободит проход, я перебежала пустующую дорогу и, толкнув дверь, вошла в магазин.
Всё тело разом обдало тёплое, немного душное облако закрытого помещения, не знавшего проветривания. А нос защекотали ароматы. В них мешались нотки трав, цветов, свежесрубленного дерева, но более всего — приторная смесь чрезмерно сладких духов и пота. Кто-то явно пытался заглушить собственную вонь отдушками, и у него это плохо получалось.
Запах усилился, когда я услышала голос, показавшийся мне знакомым. А когда увидела одутловатое лицо в обрамлении кружевного чепца, стало ясно, откуда поступало амбре.
Будущая тёща Винсента только что отошла от лотка с материей и под руку с дочерью прохаживалась теперь вдоль прилавка ювелирных изделий.
Лариэль, несмотря на шопинг, счастливой не выглядела. Худая и бледная, она будто отбывала наказание, находясь здесь.
— Примеряй-ка вот это колечко, милая, — потребовала мать, указывая продавцу на довольно массивный для юной леди перстень. — Какая тонкая работа. Да и я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии. Упакуйте к нему вот эту подвеску, браслет и серьги.
— Мне оно велико, мама, — прошелестела девушка, возвращая украшение.
— Наказание, — недовольно бросила женщина. — Худая как жердь. Всё сваливается. Вот увидишь, муж долго тебя такую терпеть не станет и найдёт себе помясистее. Что у вас есть на самые худые пальцы? — женщина уставилась на продавца, презрительно скривив губы и сделавшись ещё больше похожей на жабу.
Мужчина в длинном бордовом кафтане протянул ей прелестное колечко, усыпанное мелкими камушками. Надев его, юная барышня без особого энтузиазма, взглянула на мать.
— Ну вот и славно, — проговорила та. — Хоть что-то. Запишите всё на имя лорда Хальта. Моя дочь скоро станет его женой.
Я видела, как Лариэль, измученная прямолинейностью матери, хотела что-то возразить, но вовремя одумалась. По всему было ясно, что спорить с этой женщиной не имело смысла.
Подцепив дочь под руку, Урсула Белрейд отбуксировала её от прилавка и, пройдя совсем близко от меня, сказала:
— Пока Лорд Винсент в банке, успеем наведаться в салон и оживить твоё бледное лицо косметикой. Удивительно даже, что молодой Хальт согласился жениться на тебе.
— Он не соглашался. Ты заставила его, — ответила вдруг девушка, за что получила тычок локтем.
Урсула недовольно огляделась, тогда как я сделала вид, что изучаю продукцию стеклодува на соседнем прилавке.
— И что с того? — недовольно спросила она. — Плевать на способы. Главное нам с тобой подняться и погасить все долги семьи! У меня нет сыновей, на которых можно рассчитывать, нет мужа. А выживать как-то нужно. От тебя требуется совсем немного. Роди наследника Хальту, и тогда наше положение закрепится.
— Я бы не хотела обсуждать это здесь, матушка, — Лариэль совсем растерялась. — Нас могут услышать.
— Пусть слышат. Слишком много мне задолжал этот мерзавец Герхард Хальт, и слишком долго я добивалась от его семейки милости. Теперь рыбка не должна сорваться. Соблазни его и обзаведись пузом на случай, если парень вдруг заподозрит неладное и решит передумать. Мы должны сковать его по рукам и ногам.
— Матушка.
— Ты поняла меня. А теперь пошли и выше нос. Привыкай к тому, что мы здесь хозяева.
Они двинулись дальше, а я так и застыла с изящной колбой в руке.
Услышанное мне, мягко говоря, не понравилось. И хоть дела местных лордов никоим образом меня не касались, вся эта история вызвала внутренний протест.
Что значит, его заставили? Кто и через что мог заставить хозяина Эттерфилда жениться на наследнице Крейсшира? Она не была беременна, судя по разговору матери с дочерью. Да и Лариэль не особо радовалась грядущему. Её что-то тяготило. Зато Урсулу всё устраивало, и она с лёгкостью тратила деньги будущего зятя на разное барахло.
Я бы так и продолжила стоять, размышляя о местных нравах, если бы торговец не позвал меня.
— Мисс? — я вздрогнула, крепче сжав колбу. — С вами всё хорошо?
— О да. Простите. Я задумалась.
— Могу ли я помочь вам с выбором? У нас имеются банки разного объёма, бутылки для жидкостей и флаконы для парфюмерии и лекарств.
Мой взгляд упал на набор прелестных баночек в обрамлении изящной деревянной рамки. Нечто подобное имелось у меня дома, и там я хранила специи. Не удержавшись от искушения, я всё же купила набор у мастера.
А когда рядом с мужчиной за прилавком выросла каштановая голова прелестной девочки, которую торговец тут же потрепал и обнял, я не смогла сдержать улыбки.
— Это ваша дочь? — спросила я.
— Четвёртая. Младшенькая. Её мать умерла родами, и теперь все мои девочки мне помогают, хоть стеклодув — это мужская профессия.
— Они приехали с вами?
— Только Глория и Ольга. Старшие остались дома продолжать работу.