Страница 45 из 146
Я иначе видела теперь прилавок мастера. А ведь верно. Стеклодувы, как и музыканты на большинстве духовых инструментах, в основном мужчины. Считается, что женщинам для подобных дел объёма лёгких не хватает. Но жизнь заставляет иногда совершать невозможное.
— Губительная практика делить работу на мужскую и женскую, Стив, — громко позвал моего собеседника торговец через два прилавка от нас. — Моя средняя дочь трудится в кузнице наравне с братьями. И может любому фору дать.
— Счастливые, — усмехнулся ювелир. — Мне бы иногда не помешал женский взгляд. Но у меня одни парни, а их жёнам украшения интересны лишь возможностью повесить их на себя.
Мужчины смеялись и переговаривались, обсуждая свой быт и особенности работы каждого. Я видела, что как бы они ни уставали, эти люди были счастливы, потому что нашли своё призвание, обрели нужную профессию. И мне вдруг стало грустно. Стало жалко детей, которые лишены возможностей хотя бы попробовать себя в чём-то и обречены лишь махать кирками и топорами, как делали это их родители и деды.
— В школе, где я работаю, — начала, когда гвалт голосов немного утих, — учатся очень талантливые дети. Но им неоткуда набраться мастерства. Выставка с вашим участием впечатлила их. И я уверена, они были бы счастливы, если бы вы показали им свою работу или рассказали о ней. Эти дети не видят ничего, кроме мучений родителей на каменоломнях и в лесу. А совсем скоро на месте школы постоят лесопилку, и жизнь ребят навсегда изменится. Если бы кто-то из вас только мог приехать к нам, дети увидели бы, что в мире есть ещё что-то кроме унылой картины их повседневной жизни.
Поняла, что стою посреди коридора и разговариваю уже не со стеклодувом, а со всеми присутствующими, лишь когда помещение окутала звенящая тишина. Даже покупатели удивлённо замерли и смотрели на меня как на нечто развлекательное.
— Пап, — подала голос дочь стекольщика, нарушив тишину, — поедем. Я расскажу ребятам, как из песка делается стёклышко.
Следом очнулся ювелир.
— Я бы поехал, но за ценностями нужен присмотр. Тащить с собой весь этот скарб несподручно.
— А я поеду. Почему нет? — разнёсся по коридору зычный голос кузнеца. — Сковать мы там вряд ли что-то сможем, но молот парням дам подержать.
Торговцы снова принялись шуметь, а я, только теперь осознав, что дело сдвинулось и у меня, возможно, что-то получится, нервно усмехнулась.
Но когда кто-то потянул меня за рукав, вздрогнула и отступила.
Обернувшись, увидела старика. Совсем сухонького, в ветхой одежде. Он опирался на кривую клюку и смотрел мне в лицо абсолютно белыми глазами. Именно смотрел. Хоть и был слеп.
— Я тоже поеду с вами, мисс, — сказал он с улыбкой. — Если возьмёте.
— Берите-берите, мисс, не пожалеете, — усмехнулся в ответ на мою растерянность ювелир. — Старик Стен лучший резчик по дереву, и уж поверьте, ему не нужны глаза, чтобы делать свою работу чисто. Посмотрите сами.
Мужчина указал мне на прилавок в отдалении, заполненный поделками из дерева. Шкатулки, коробочки, фигурки животных и людей были выполнены настолько безукоризненно, что я диву давалась. Трудно было поверить, что такую красоту смастерил незрячий человек.
Не удержавшись, купила у старика свисток в виде диковинной птицы. А когда, сговорившись с мужчинами о приезде в школу утром следующего дня, стала прощаться, случилось то, чего никто не ожидал.
Одно из окон магазина со звоном разбилось, а когда вместе с ним на пол посыпались осколки нескольких банок с прилавка стекольщика, послышался тревожный звон полицейского колокола и истошные крики.