Страница 139 из 146
— Догадывался. Отец до конца хранил этот секрет, полагая, видимо, что я не стану помогать ей, и обозлюсь. Но в завещании, которое вскрыли после его смерти, было ясно сказано о наследовании состояния и владений Эттерфилд поровну между всеми его детьми. И если раньше Клара бы не позволила мне привести в исполнение волю отца так, как он в глубине души на то рассчитывал, то теперь думаю, пришло время. Эни такая же наследница этих владений, как и мы с Мариусом.
— И дочь королевы, — добавила я.
— Что многое усложняет.
— Нужно сообщить обо всём правящему семейству.
Рука, которая всё это время поглаживала мой живот, замерла. Повернувшись к Винсенту, я увидела, каким напряжённым стал его взгляд, как сжались челюсти. Он смотрел перед собой в тяжёлом раздумье, но длилось это недолго. Смягчившись, мужчина сказал:
— Спешить не будем. Нужно хорошенько обдумать, как подать эту новость.
Он прижался ко мне теснее и, отведя от лица прядку, поцеловал. Нежно и трепетно, чуть коснувшись своими губами кончиков моих губ.
— Что это за место? — спросила я, наблюдая колыхания тонкого тюля приоткрытого полуовального она.
— Это наша комната, — ответили мне.
— То есть я в твоём доме?
Винсент поспешил меня поправить:
— В нашем доме, любимая. И да, мы поженимся сразу же, как твоё здоровье полностью восстановится. Что скажешь? — мужчина игриво улыбнулся.
— А, ты всё-таки решил спросить моего мнения? Что ж, спасибо. Дай-ка подумать, — я приняла вид глубокомысленный настолько, чтобы заставить лорда нервничать.
— Одно условие, — проговорила я, наконец. — Ты хорошенько поразмыслишь насчёт праздника вашего и охоты. С этим безобразием нужно что-то делать. Какой пример вы подаёте детям? Организуйте досуг, чтобы в свободное время людям было чем заняться. Чтобы беготня за острыми ощущениями не была единственным развлечением у горожан.
Винсент вздохнул и, как мне показалось, с облегчением. Откинувшись на подушку, он дождался, когда я положу ему на грудь голову, и спросил:
— Полагаю, у тебя есть что предложить?
— Спрашиваешь! — оживилась я. — Можно открыть разные клубы и кружки по интересам, организовать экскурсионное бюро, чтобы горы эти ваши туристам показывать. Люди могут ходить на танцы в дни отдыха и по праздникам. Библиотеку можно открыть общественную. Да полно всего, если подумать!
Я так разошлась, что на некоторое время даже о боли в плече забыла, рисуя картины идеального, культурно-массового будущего для глубинки, в которой мне выпала честь жить и работать. А ещё мне, простой учительнице, посвятившей себя школе и детям, предстояло стать леди. Потому что предел моих мечтаний только что обмолвился о женитьбе. Нет, это точно не со мной.
Повернулась к Винсенту и поймала его ласковый взгляд.
— Идеи великолепные, любовь моя, — сказал он. — Но кое-чему во всём этом сбыться не суждено.
— О чём ты?
Винсент указал на окно, за которым простирался пейзаж Арденхилл. Кромка облаков на голубом небе и горы. Те самые горы, о которых были сложены легенды, где обитали чудесные светлячки и где мы познали счастье. Вот только привычная картина виделась теперь иначе, и некоторое время мне пришлось вглядываться в неё. Пока не осенило. Горы перестали отливать нежно-розовым. А сделались самыми обыкновенными, какие я видела в своём мире на картинах и фотографиях.
— Что произошло? — спросила я, не отводя глаз от вида в окне.
— Прошлой ночью мне не спалось. Я оставался здесь, с тобой, и если удавалось задремать ненадолго, то я тут же просыпался. Так же было, когда за окном раздался шум, похожий на тот, какой рождает сильный порыв ветра в кронах. Контуры гор засветились, будто позади них разверзся огромный костёр. Но длилось это считаные секунды. А когда свет погас, в небо поднялось зеленоватое облако и, покружив немного, исчезло вдали. Утром, когда солнце взошло, стало ясно, что горы поменяли цвет.
— То есть, — осторожно спросила я, — они больше не имеют силы?
— Трудно сказать. Но если учесть, что ты изменила пророчество, удивляться нечему. Я должен был умереть, но твоя жертва сохранила мою жизнь.
Пришлось утонуть в подушке поглубже, чтобы прийти в себя и осознать всё.
— Значит, — продолжала я рассуждать. — Если камни утратили силу, то ты свободен и больше не можешь видеть будущее?
— Даже не знаю, — ответили мне вновь лукаво до безобразия. — Сегодня, например, в одном из редких промежутков дремоты я успел кое-что увидеть.
— И что же? — спросила я взволнованно.
Винсент посмотрел и улыбнулся так, что моё сердце затрепетало.
— Вот поправишься, и покажу. Подробно и в деталях. Тебе понравится.
Когда смысл сказанного дошёл до меня, едва не прыснула со смеху. Пришлось хотя бы изобразить целомудрие, в которое после всего, что мы успели себе позволить, верилось слабо.
— Ну ты и пошляк, — сказала, легонько шлёпнув Винсента здоровой рукой.
— Не то слово, — ответили мне. — И чем больше мы будем это обсуждать, тем труднее мне будет осилить ожидание. Да и тебе, уверен, тоже.
— Эй! Ты за кого меня принимаешь?! — смех мешался во мне с возмущением.
Поймав руку, которая уже рвалась снова надавать лорду люлей, мужчина сжал её и притянул к губам.
— С того самого дня, как ты врезалась в меня на рыночной площади, — начал он без тени насмешки, — я понял, что сделал верный выбор. И теперь ещё больше укрепился в нём. Поэтому позволь спросить, мисс Линда Петерсон, окажешь ли ты мне честь, которой я никогда не буду достоин, но всё же. Подари мне счастье, став моей женой. А я сделаю всё, чтобы ты не пожалела о своём решении.
Ощутив предательскую влагу на ресницах, я ответила:
— Никогда, лорд Хальт. Я никогда не пожалею о своём решении.