Страница 75 из 77
Глава 23
— Он говорил… — Лёва наморщил лоб, пытаясь ухватить ускользающую мысль. — До гранаты… ещё до боя. Про третью группу. Про какого-то Фогеля. И про мельницу.
Я повернулся к нему.
— Повтори. Медленно.
Студент поморщился, прижал ладонь к уху и сплюнул кровь. Его всё ещё вело после взрыва, но взгляд уже цеплялся за смысл.
— Фогель, — выдавил он. — Мельница. Третья группа. Я тогда не понял… думал, просто ругань.
Зыков, который уже методично выворачивал карманы у ближайшего трупа, поднял голову.
— Третья группа? — переспросил он.
— Вот сейчас и узнаем, — сказал я.
После Лёвиной фразы стало ясно: времени на аккуратный допрос не осталось. Каждая минута промедления играла на стороне тех, других немцев, что бродили по лесам.
Янку я краем глаза видел у плетня. Он спустился с крыши, держал бинокль обеими руками и слушал. Лицо у парня было серое, губы сжаты так, что побелели.
Фрица подтащили к стене покосившейся хаты и усадили спиной к мокрым брёвнам. Он потерял много крови, так что нужно было спешить.
— Лёва, переводи, — я кивнул студенту. — И постарайся не тупить. У тебя немецкий более… — я замялся, думая, как правильно сказать. — У тебя практики куда больше, чем у меня.
Студент всё ещё тряс головой… мне пришлось повторить дважды.
— Лёва, соберись, — я положил руку ему на плечо, чуть встряхнул. — Мне нужен точный перевод. Не теряй ни слова.
Он кивнул не сразу. Похоже, слышал плохо — больше ловил по губам и по знакомым немецким оборотам, чем ушами. Но взгляд наконец стал осмысленным.
Обыскали фрица, нашли у него документы и свёрнутый листок. Ублюдка звали Вебером.
Митяй и Зыков стояли рядом. Митяй — со скучающим видом, а Зыков, скрестив руки, поглядывал на немца с лютой ненавистью.
Я присел перед ним на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Вопросы будут короткие. Отвечать будешь кратко и по существу, — я говорил тихо. — Не надо мне рассказывать про твою мать, про фатерлянд и про то, что ты просто выполнял приказ. Мне плевать.
Лёва перевёл, запинаясь на немецких словах, но справился. Фриц чуть дёрнул подбородком, глядя сквозь меня.
— Контрольная точка, — я поднял перед его лицом палец. — Где связной и кто должен был прийти сюда следом?
Лёва перевёл. Вебер молчал, сжав челюсти.
— Ладно, — я вытянул руку и ткнул пальцем в рану на плече.
Немец тут же всхлипнул и заорал, так что пришлось влепить ему пощёчину. Чтоб, сволочь, был потише.
— Я обер-фельдфебель, — наконец прохрипел Вебер. — Со мной должны вести себя согласно правилам обращения с военнопленными!
Лёва перевёл, спотыкаясь, но всё точнее. Он, кажется, сам начал понимать, что от его правильных слов зависит, доживём ли мы до вечера. В какой-то момент он даже выпрямился, перестал трясти головой и сосредоточился.
— Правила у нас одни, — хмыкнул Зыков. — Кто жив, тот и прав.
Лёва перевёл и это. Вебер побледнел, если это вообще было возможно. Он понял, что конвенций здесь нет. Есть только мы, он и яма, которая не дожидается гостей.
Я достал из кармана сложенную вчетверо карту, которую мы сняли с убитого патруля, развернул её перед Вебером.
— Вот это, — я ткнул пальцем в линии маршрутов. — Вот тут, — я показал на пометки времени. — И вот тут, — мой палец уткнулся в условный значок у лесной дороги, похожей на след от разъезда. — Что это? Кто там должен быть? И когда?
Вебер скосил глаза на карту. Я видел, как забегали его зрачки.
— Дайте мне воды… и перевяжите, — прошептал он. — И я скажу. Вы ведь не звери…
— Мы? Нет, — я наклонился ближе, улыбаясь. — А вот вы, а особенно ты, тот, кто шёл сюда, чтобы отдать приказ расстрелять мирных жителей, — да. Ублюдок ты сраный. Воду получишь после, — я соврал. — Говори! Сколько вас? Когда будет другая группа?
Вебер облизнул потрескавшиеся губы.
— Три группы, — он закашлялся. Лёва тут же перевёл. — Мы… были второй. Первая ушла на восток. Третья…
— Где третья? Кто ей командует?
— Обер-лейтенант Курт Фогель, — Вебер сглотнул. — Командир третьей группы. Он… он должен был подойти к мельнице к полудню. Если я не выйду на связь к этому времени…
Он не договорил. Посмотрел на небо.
— Если не выйдешь на связь — что? — я тряхнул его, отчего тот снова пискнул. Но пощёчину ему больше не давал, тот и сам всё понял.
— Обер-лейтенант вызовет подкрепление из гарнизона, — выдохнул Вебер. — Взвод, может, два. И миномётный расчёт. Они прочешут лес по моему следу.
Я встал с корточек, сжал кулаки и заставил себя выдохнуть.
До полудня.
Если Вебер не врал, у нас было время. Не много — но было. Фогель ещё не знал, что здесь произошло. Связной только должен был подойти к контрольной точке. Третья группа стояла у мельницы, а не у нас за спиной.
— Мельница. Это где? — я ткнул в карту. — Показывай.
Вебер поднял дрожащую руку и указал точку в десяти километрах к северо-западу от хутора. Там, где лесная дорога пересекалась с ручьём.
— Если вы вернёте меня, — Вебер вдруг заговорил быстрее, чувствуя, что его жизнь висит на волоске, — вас отпустят! Если нет, Фогель приедет сюда, поймёт, что здесь был бой. Он прочешет лес. Вы не уйдёте.
— Это мы ещё посмотрим, кто не уйдёт, — я свернул карту и сунул её в карман.
Я посмотрел на свою группу. На измученного Лёву, на злого Митяя, на бледного Гену, на спокойного Архипа и на деловитого Зыкова. Шесть боеспособных, если считать Лёву после контузии и Архипа с его охотничьим глазом. Настоящих подвижных бойцов — и того меньше. Алесь уже лежал в грязи.
Четыре часа. Может, три с половиной. А может, и меньше, если связной выйдет раньше или Фогель не станет ждать положенного срока. Для нормального отхода — ничто. Для болота, леса — почти подарок. Если колонна уже ушла, если Ганна ведёт её без остановок, мы можем догнать своих и раствориться раньше, чем Фогель поймёт, что Вебер больше никуда не выйдет.
Значит, нам нужно забрать документы, патроны, еду, испортить лишнее железо — и уходить.
Я стоял над Вебером, сжимая в кулаке скомканную карту, когда Лёва, шатаясь, поднялся с земли. Студент ещё был зеленее травы вокруг, но взгляд его прояснялся с каждой секундой. Он посмотрел на немца, потом на меня, и вдруг, сплюнув кровь, прикусил язык.
— Он говорил… — Лёва хрипло сглотнул, — он говорил, что они приехали сюда не просто так. Стас… эта бумага, которую ты нашёл у него в кармане…
Глядя на Лёву, я понял: парня начало клинить, и это было хреново. Что там? Что за бумага? Зачистка? Да⁈