Страница 23 из 77
Я смотрел на этого щуплого пацана и чувствовал, как внутри закипает злость. Не на него. На эту чёртову войну, которая заставляет голодных детей отдавать последний кусок умирающему…
И опять же мне вспомнилась вторая чеченская. Дежавю, мать его! Мы тогда сидели на блокпосту, три дня ждали, когда нас сменят, и еды не было!
А когда, наконец, нам скинули сухпай, старлей выбил банку тушёнки из рук двадцатилетнего салаги. Съел сам! Я, конечно, старлею зубы выбил, но осадок остался.
На войне голод убивает группу раньше пуль. Ещё сутки такого бездействия, такого сидения в голодной яме, и мы перестанем быть отрядом. Станем стаей. Сидоров прав, Коля обуза, но, если мы начнём бросать своих или отбирать у слабых последнее, мы потеряем себя.
А итог очевиден.
Сидоров вдруг хлюпнул носом и негромко сказал:
— Раз уж я каску отдал… как кастрюлю, может, лучше кота сварим? В нём мяса всё же побольше будет…
Я сжал кулаки от услышанного и медленно повернул голову к мужику. Тот смотрел на кота, а кот, в свою очередь, вылизывал заднюю лапу, даже не подозревая, какую участь приготовил ему этот…