Страница 6 из 78
— Был период, когда я и в городе могла поселиться. Я изучала всё, что касалось ведьм. Плюс моя наставница была старой и сильной, она многое видела. Она рассказывала о всяких влиятельных личностях, которые могут к ведьме даже пальцем не прикасаться, но приказывать делать разное… и просто смотреть. Или подкладывать ведьм под своих рабов, которые после этого мучительно умрут. У власть имущих зачастую очень больная фантазия.
— Понятно, — холодно сказал я. — Значит, так. Любой, кто попробует тебе протянуть руку с плохими намерениями — можешь эту самую руку сломать или просто отрубить.
— Я холодным оружием не сильно-то владею.
— Так зачем оружием? Воздушное лезвие используй. Или плеть смерти, например. Можешь магической нитью обвязать ему пальцы и дёрнуть как следует, чтобы они превратились в серпантин. Вариантов множество, выбирай на свой вкус.
Катарина похлопала ресницами.
— Ничего, что я из этого всего только воздушное лезвие знаю?
— Ну ничего, значит, ещё научишься. Не переживай, покажу парочку приёмов, — подмигнул я.
За разговорами время пролетело незаметно, и наша карета, наконец, остановилась. Мы приехали на место.
Выйдя наружу и подав Катарине руку, я огляделся. У широких ворот имения барона Вяземского творился форменный хаос. Куча карет разной степени потрёпанности, ржущие лошади, снующие туда-сюда слуги с тюками.
— Сколько же здесь влиятельных людей собралось, — пробормотала Катарина, поправляя подол платья.
— Ага, — с иронией хмыкнул я. — Прям вся мощь региона. Аж мурашки по коже.
Я смотрел на это сборище. Повозки, старые машины, парочка угловатых броневиков с облупленной краской, кто-то вообще прискакал на лошади. У кого-то была гвардия в разномастной броне, у кого-то её не было вообще.
Предприимчивые торговцы расставили палатки возле сухого фонтана и громко зазывали посмотреть на свои товары.
— Такое ощущение, что я на сходку обнищавших работяг приехал. Или бомжей каких-то, — вздохнул я. — Вообще не понимаю, что я тут забыл.
Глядя на это разношёрстное болото, я невольно провалился в воспоминания из прошлой жизни.
Вспомнился один момент, как я делал уникальную подвеску для королевы Изольды. Она была правительницей одного из сильнейших королевств, а её муж при этом — лишь формальной фигурой для подписи бумажек.
Когда работа была закончена, меня пригласили на шикарный приём. Я должен был вручить артефакт лично королеве.
Вот там собралась истинная мощь, настоящие владыки мира. Сколько графов, королей, даже парочка соседних императоров прибыла. Над хрустальным дворцом летали драконьи всадники и контролировали порядок. Архимаги поддерживали многослойные защитные контуры. А я шёл по золотой ковровой дорожке — личный гость королевы, который угробил полгода жизни на один-единственный заказ.
Но зато подвеску я тогда создал поистине мощную.
Притом позже она королеве очень даже понадобилась. На поле боя её смогли окружить четыре вражеских генерала. Все — сильнейшие архимаги. Они нанесли слитный, чудовищный по силе удар, который королева не смогла бы выдержать, хотя сама Изольда была невероятно сильна.
И моя подвеска, висевшая у неё на груди и обладавшая кучей разных свойств, поглотила урон. Она даже наполовину не просела от той атаки.
Само собой, после этого у меня начались проблемы. Все родственники тех генералов, которых Изольда тут же испепелила, сильно обиделись именно на меня. Ведь если бы не мой артефакт, королева бы не выжила.
Они несколько раз пытались штурмовать мою башню. Это было весело и увлекательно, должен признать. Только толку от их штурмов не было никакого.
Башня артефактора — это неприступная твердыня, поскольку она сама по себе представляет гигантский артефакт. Чтобы её взять, надо было собрать все армии мира, и то не факт, что получилось бы.
Я тогда от скуки даже специально пустил часть врагов внутрь. Любопытно было взглянуть, что у них получится.
И что же получилось? Даже до третьего этажа никто не дошёл. А если учитывать, что башенка с виду была небольшой, но внутри работал мощный контур расширения пространства…
Один, самый живучий противник из ордена Алмазных рыцарей в течение двух лет бродил по коридорам. Никак не мог выбраться.
Впрочем, так и не выбрался.
Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность. Местный баронский «замок» на фоне воспоминанией о моей башни выглядел как сарай.
Ну ладно уж, как есть. Работаем с тем что имеем.
Мы с Катариной подошли к воротам, заплатили обязательный взнос, от которого меня снова слегка передёрнуло, и слуги проводили нас внутрь.
Что ж, на сходку бандитов это всё же не походило, но и светским приёмом назвать сие сборище язык не поворачивался. В большой гостиной толпились десятки грубых мужиков. Кто-то уже активно бухал у столов, кто-то громко травил похабные анекдоты. Играла скрипучая музыка, где-то в углу даже пытались устроить танцы.
Самое начало фуршета, а кто-то уже в дрова и храпит в кресле. Да уж, высокое общество, ничего не скажешь.
Я окинул взглядом столы. Жареное мясо, соленья, грибы, хлеб, бочонки с пивом. На десерт — пироги с лесными ягодами.
Видимо, местный владетель только на таких фуршетах и выживает, собирая деньги за вход. Никакой изысканной еды нет и в помине.
Мы взяли по кубку с каким-то травяным настоем и отошли к стене, наблюдая. Вскоре к нам подошёл плотный мужчина с кустистыми бровями.
— Моё почтение, — кивнул он. — Барон Томилин. Живу далековато отсюда, на южных трактах. А вас что-то не припомню, господин. Новенький? Откуда будете?
— Граф Леонид Шахтинский, рад знакомству.
Брови барона поползли вверх.
— А, так это вы! Слышал о вас. Говорят, вы перешли дорогу лесным братьям в тех краях. Немало разбойничьей крови пролили.
— Просто давал сдачи, когда они пытались залезть в мой карман, — пожал плечами я.
— Мой граф такой отважный, — промурлыкала Катарина, играя роль милой светской дамы.
Томилин снисходительно хмыкнул и отпил из кубка.
— Зачем же так радикально? Зачастую с бандами проще договориться. Ваши гвардейцы их не трогают, а бандиты не станут убивать ваших крестьян, будут только грабить. Или можно договориться, чтобы они трясли только неместных, кто мимо проезжает. Поверьте моему опыту, всех их всё равно никогда не перебить, — сказал барон.
Я вежливо усмехнулся.