Страница 29 из 423
Встав, Михай дошел до машины, попил, под неодобрительным взглядом Доктора, из сливного краника радиатора, после чего спрыгнул в промоину. Доктор снял пиджак, как следует вытряс, повесил в машину и, расстегнув манжеты и закатав рукава, полез помогать. Калибр посмотрел на Сыча, который придирчиво изучал выкинутые потроха в поисках, чего бы еще сожрать, взял оружие и отправился в лес. За оставление поста от Ура могло влететь, но, поскольку в поисках добычи он двигался в сторону, откуда могла прийти угроза, то можно считать, что дозорный пост выносится в направлении предполагаемого местонахождения противника. Дичь же просто попадается по пути.
Сыч полетел следом. Вся команда давно гадала, понимает он человеческую речь или ориентируется в основном на действия, благо в повседневной корабельной жизни они у всех одинаковые процентов на девяносто? Но вот сейчас птица определенно просекла, что это прогулка не просто так и даже пыталась помочь. Выходило, правда, не очень: несмотря на усилия Доктора, последствия отравления газом, которого птица наглоталась при абордаже, все еще сказывались и Сыч быстро выдыхался, пытаясь охотится на лесную мелочь. А крупная добыча вроде кроликов или ягнят тут имелась только в черте людских поселений, чьи жители бурно реагировали на громадную белую птицу.
Поняв, почему Сыч так яростно накинулся на еду, Калибр взял дело в свои руки и быстро настреляв каких-то диких кур, которые в изобилии водились в подлеске, вернулся к машине. Там уже сидел Ур. Вопреки ожиданиям, он ничего не сказал насчет его отлучки, возможно удивленный появлением Сыча.
— Сам прилетел?
— Еду почуял. Вот, пришлось еще идти — добывать.
— Ладно — его наличие немного все упрощает. Разведка с воздуха нам не повредит. Я кое-что почти нашел.
— Почти?
— Да — там, дальше, был еще один военный объект. Что-то вроде противодесантной батареи. Её всю с землей смешали обстрелами, а остальное разграбили.
— И че ты там хочешь найти?
— Наблюдательный пост. Их, обычно, устраивали в стороне и на возвышенности. Но лазать по скалам тут можно долго. А пернатый с воздуха его засечет легко. У него на это глаз наметан.
— Это когда ты успел его и на это выдрессировать?
— А это не я. Это они от природы любят обживать всякие развалины. Копать меньше.
— Я тоже так думал, когда в самоходную артиллерию вписался…
— На самоокапыватель надеялся?
— Угу. Выяснилось, что ни одна пехота не копает столько, сколько самоходчики.
— И самоокапыватель не помог?
— Самоокапыватель — для боевой обстановки. А в учебке — все сам. Тренируйся, на случай его поломки. И, при развертывании — тоже все сам. Береги самоокапыватель для боевой обстановки…
— Хоть раз использовали?
— Два. Все остальное я вырыл лопатой. И доложу тебе, мой армейский сородич, мне до сих пор снится, как я пытаюсь зарыть в землю этот сарай с пушкой…
— Это ты вовремя вспомнил.
— В смысле?
— Да если НП тоже разрушен, нам, возможно, землянку рыть придется, а ты, как выяснилось, тут главный специалист по этому вопросу…
— Не смешно! — Калибр кинув в Ура добытой тушкой, — Разделывай давай! Твою авиаразведку еще прокормить надо!
— А он че? Сам не может?
Сыч сам мог, в чем все имели возможность убедится неоднократно, но был достаточно умен, чтобы понимать, что одно дело — обдирать добычу самому и совсем другое, когда её тебе выпотрошат и порежут на удобные для заглатывания куски острым ножом, поэтому ходил вокруг всячески намекая, что голоден. Разделав дичь и выдав «авиаразведке» порцию, остальное зажарили и начали ждать Доктора с Михаем, которые таскали к промоине какие-то жерди.
— Ух вот це вовремя… — вернувшись, Михай сполоснул руки из того же радиатора и принялся есть, — Ну вот ща всим хватае… Як там обстановка?
— Похоже, нашел место для лагеря. А у вас как?
— Теж почти все.
— Серьезно?
— Ага. Трохи рисково, но я таке делав. Ну ни сам… Видав, як делают… Да там той промоины — зря спужалися.
— На мой взгляд решение гроссе спорное, — покачал головой Доктор, тоже принявшийся за еду, — Но в текуший обстановка лучший решений мы нихт найти.
— Ладно — сейчас покажете…
…
Особняк Кабанова находился в богатом районе Малатана, но как бы с краю, отражая этим его статус в местном обществе: влиятельный человек с которым считается вся верхушка, однако, никто из них не признается в этом даже под страхом смерти. Когда-то это было здание в классическом колониальном стиле и новый хозяин добавил ему «богатства». Например крыльцо с колоннами, смотревшимися настолько чужеродно, что Захария, войдя в ворота, со вздохом отвел глаза, предпочитая любоваться машинами, выстроенными перед входом, дабы любой гость видел, что хозяин «может себе позволить».
Сам Кабанов уже сидел за столом с остальными приближенными. Он считал, что совместная трапеза демонстрирует доверие и сплачивает. Однако, учитывая его страсть карать предателей или тех, кого он посчитал таковым, немедленно и у всех на глазах, для многих данная трапеза становилась последней, что аппетита не добавляло. Отказы, правда, тоже не принимались, так что выбора особого не было и, сев на указанное место, Захария огляделся. Все тут.
По левую руку мрачно жует здоровенный метис похожий на гориллу больше, чем сама горилла. И он об этом в курсе, так что любой намек на обезьяну выводит его из себя. Свое имя — «Гвембеш», он тоже терпеть не может. Говорят, что оно переводится как «Кривоногий». Вместо этого он любит, чтобы его называли «Кулак». Кулак «заведует» силовой стороной вопроса, так что мрачный вид понятен — потерять за раз столько людей, это не только удар по самолюбию. Скорее всего, Кабанов им сильно недоволен.
По правую руку в довольной улыбке скалится, «Малыш» Девлин. Давний недруг и оппонент Кулака, не упускающий возможности позлорадствовать над тупым громилой. Девлин имеет связи на континенте и занимается логистикой и сделками. Хитер, нагл, беспринципен, а так же имеет отлично подвешенный язык и все свои неудачи любит списывать на то, что парни Кулака не учли, недоглядели и не обеспечили должной безопасности операциям. Из-за этого они постоянно на ножах и Кабанова данный факт устраивает.