Страница 86 из 129
— Для преступников — да.
Архип гоготнул.
Седых записал что-то в блокнот.
Василиса не была уверена, что именно, и решила не спрашивать.
Чёрную машину проверили первой. Она оказалась брошенной, с перебитыми номерами. Внутри нашли бумагу, которую видела Василиса через стекло.
На ней было напечатано всего одно предложение:
“Орлов знает, где искать.”
Степан прочитал.
И сразу понял.
Василиса увидела это по его лицу.
— Где? — спросила она.
Он не ответил.
Нина тихо выругалась.
Мария Петровна перекрестилась.
— Стёпа, — сказала бабушка. — Только не молчи.
Степан посмотрел на лист.
Потом на Василису.
И она вдруг очень чётко поняла: он сейчас стоит на развилке. Старая привычка — спрятать, промолчать, решить самому — тянет его так сильно, что у него даже лицо стало жёстче.
Но она держала его руку.
И он держал её в ответ.
— Старый склад у трассы, — сказал он наконец. — Тот, где была компания Белова до переезда. Там начиналась наша логистика. Там я в последний раз видел его до аварии.
— “Туда, где началось”, — прошептала Василиса.
Степан кивнул.
— Да.
Седых сразу включился:
— Адрес?
Степан назвал.
Лейтенант быстро передал по рации.
— Объект проверим. Но ехать туда сейчас всем нельзя.
— Я поеду, — сказал Степан.
Василиса сжала его руку.
Он повернулся к ней.
— Не один, — добавил он.
Она кивнула.
— Я тоже.
— Нет, — резко сказал Седых.
Василиса повернулась к нему.
— Простите?
Лейтенант явно понял, что сказал не тому человеку и не тем тоном, но отступать не стал.
— Это может быть место удержания. Гражданские туда не едут.
— Кира уехала из нашего дома из-за угроз. Записку оставила мне. Люди Белова пишут мне. Фотографируют моё окно. Я уже внутри этой истории, хотите вы того или нет.
Седых растерялся.
Степан тихо сказал:
— Он прав в одном. На сам объект ты не пойдёшь.
Василиса резко повернулась к нему.
— Степан.
— Выслушай. Ты едешь до безопасной точки с полицией, если Павел Игнатьевич разрешит. Не к складу. Не внутрь. Не туда, где могут стрелять. Ты будешь на связи. Если найдём Киру — ты нужна потом. Не в первой линии.
Она хотела спорить.
Очень.
Но он говорил не как человек, который запирает её в комнате.
А как тот, кто расставляет роли, чтобы все выжили.
Ей это не нравилось.
Но она слышала разницу.
— Я не останусь дома ждать, — сказала она.
— Я этого и не прошу.
— Но вы не исчезнете без связи.
— Нет.
— И если план изменится, я узнаю сразу.
— Да.
Она посмотрела на Седых.
— Тогда я еду до безопасной точки.
Лейтенант выглядел так, будто мечтает о бумажной работе.
— Это решит старший.
— Старший сейчас в областном центре с человеком, который всё это устроил, — сказала Нина. — Так что решайте быстро, пока у нас тут ещё кто-нибудь не уехал сам спасать человечество.
Мишка поднял руку.
— Я могу остаться с Марией Петровной.
Бабушка посмотрела на него.
— А с чего ты решил, что меня надо охранять?
— Ну… я после удара всё равно не очень полезен в поле.
— Ладно, охраняй. Только не падай больше на ведро.
— Постараюсь.
Архип гоготнул.
— И гуся слушай, — добавила Василиса.
Мишка серьёзно кивнул.
— Он теперь мой командир.
Сборы во второй раз были тяжелее.
В первый раз они ехали в город за ответами. Теперь — за человеком.
Кира, которая ещё вчера казалась чужим элементом в этом странном доме, вдруг стала своей ответственностью. Не близкой. Не родной. Но живой. Испуганной. Ошибившейся.
И ушедшей вместо них.
Василиса поднялась в комнату за курткой и телефоном. На стуле лежал блокнот.
Она открыла его на последней странице, но писать не стала.
Рука не поднялась.
Тогда она просто положила блокнот в сумку.
Не знала зачем.
Наверное, потому что он был подарком Степана.
И потому что иногда человеку нужно взять с собой не оружие, не документы, не план — а что-то, что напоминает: он не только страх.
Когда она спустилась, Степан стоял в сенях.
Один.
Он застёгивал куртку, лицо было спокойным, но глаза — тёмными.
Василиса остановилась перед ним.
— Вы сейчас где? — спросила она.
Он понял вопрос.
Не “в сенях”.Не “у двери”.
А внутри себя.
Степан посмотрел на неё долго.
— На границе.
— Между чем?
— Между тем, чтобы сделать правильно, и тем, чтобы сделать быстро.
Она подошла ближе.
— Давайте правильно.
— Быстро хочется сильнее.
— Знаю.
— Нет, Лиса. Не знаешь.
В его голосе не было упрёка.
Только страшная честность.
— Там Кира. Я не люблю её так, как раньше. Но она была частью моей жизни. Она помогала мне тогда, когда я не хотел жить. Пусть неправильно. Пусть не до конца понимая. Но была рядом. И сейчас её забрали из-за меня.
— Из-за Белова.
— Он использует меня.
— Это не одно и то же.
Степан закрыл глаза.
— Для чувства вины — одно.
Василиса почувствовала, как сердце сжимается.
Она подняла руку и коснулась его лица.
Легко.
Он открыл глаза.
— Тогда держитесь не за вину, — сказала она. — За меня.
Он смотрел так, будто она попросила невозможное.
— Лиса…
— Я серьёзно. Если начнёт тянуть туда, где всё было тогда, вспоминайте не аварию. Не Белова. Не то, что вы не успели. Вспоминайте, что здесь есть я, бабушка, отец, Нина, даже этот ужасный гусь. И мы все хотим, чтобы вы вернулись живым, а не героическим.
Его губы дрогнули.
— Живым, а не героическим?
— Именно.
— Сложная задача.
— Учитесь.
Он наклонился и коснулся её лба своим.
Не поцелуй.
Что-то тише.
Глубже.
— Я вернусь, — сказал он.
— Не обещайте красиво.
— Хорошо. Я сделаю всё, чтобы вернуться.
— Лучше.
Он чуть отстранился.
— Ты тоже.
— Что я?
— Сделаешь всё, чтобы не полезть туда, куда не надо.
Она вздохнула.
— Я постараюсь.
— Лиса.
— Сделаю.
— Спасибо.
И всё же он поцеловал её перед выходом.
Коротко.
Без жара, без попытки забыть обо всём.
Это был не поцелуй плохой идеи.
Это был поцелуй перед опасностью.
Осторожный.