Страница 5 из 129
В доме пахло деревом, травами, выпечкой и чем-то таким родным, что Василиса вдруг испугалась: а если ей здесь понравится?
Нет.
Глупости.
Ей не могло понравиться место, где интернет ловит у окна, гуси работают охраной, а соседский фермер смотрит так, будто она — не проблема, а вызов.
Она прошла на кухню.
Бабушка поставила перед ней тарелку пирожков. Василиса взяла один, откусила — и почти застонала от удовольствия.
— Боже.
— Вот, — довольно сказала бабушка. — А говорила не голодная.
— Это не еда, это манипуляция тестом.
— Ешь.
Василиса достала телефон и подошла к окну.
Одна палочка связи.
Она подняла телефон выше.
Палочка исчезла.
Опустила.
Появилась.
— Это издевательство.
— Что?
— Связь.
— А ты вон на левый угол подоконника положи. Там лучше.
Василиса положила телефон на левый угол.
Сообщение от отца отправилось.
“Доехала. Жива. Меня атаковали гусь и собака. Есть подозрительный сосед с топором. Бабушка кормит. Пока держусь.”
Через минуту пришёл ответ:
“Не ругайся с местными. И слушай бабушку.”
Василиса фыркнула.
— Поздно.
— Что поздно? — спросила бабушка.
— Ничего.
Она выглянула в окно.
Во дворе соседнего дома Степан колол дрова.
Топор поднимался и опускался ровно, легко, почти красиво. Его движения были спокойными и сильными. Никакой показухи. Никакой городской позы. Просто мужчина, который умеет делать что-то руками и выглядит при этом так, будто природа создала его специально для того, чтобы портить девушкам планы на спокойное лето.
Василиса смотрела чуть дольше, чем нужно.
Степан вдруг поднял голову.
Их взгляды встретились через стекло.
Она резко отвернулась.
Слишком резко.
Бабушка поставила чайник.
— Ну? — спросила она.
— Что “ну”?
— Стёпа.
— Ба, нет.
— Я ещё ничего не сказала.
— У тебя лицо сказало.
— Хороший он.
— Поздравляю.
— Свободный.
Василиса едва не поперхнулась пирожком.
— Я не спрашивала!
— Но хотела.
— Не хотела.
— Бывшая только вредная у него.
Василиса замерла.
Так.
Приехали.
— Бывшая?
Бабушка улыбнулась.
— Ага.
— Мне неинтересно.
— Конечно.
— Совсем.
— Поэтому ты так внимательно смотришь.
Василиса положила пирожок на тарелку.
— Ба, я здесь из-за папиных проблем. На месяц максимум. Я не собираюсь интересоваться соседями, особенно теми, кто разговаривает с гусями и ходит с топорами.
За окном снова стукнул топор.
Бабушка налила чай.
— Все так говорят, Лисонька.
Василиса посмотрела на телефон.
Связь опять исчезла.
Потом на грязные следы лап на платье.
Потом на гуся Архипа, который важно прошёл мимо окна, будто патрулировал территорию.
Потом — совершенно случайно — туда, где за забором снова поднял топор Степан.
Он опять посмотрел в её сторону.
И улыбнулся.
Едва заметно.
Так, будто уже знал: спокойного месяца не будет ни у неё, ни у него.
Василиса взяла пирожок обратно и мрачно откусила.
— Ба.
— М?
— У вас тут всегда так опасно?
Бабушка хмыкнула.
— Нет, милая. Обычно скучнее.
Василиса посмотрела в окно ещё раз.
Степан уже отвернулся, но почему-то ей казалось, что его улыбка всё ещё осталась где-то в воздухе.
Солнце медленно садилось за деревенские крыши.
Пыль золотилась на дороге.
Гусь Архип охранял ворота.
А Василиса Королёва, столичная студентка, представительница золотой молодёжи и взрослая женщина с дорогим чемоданом, внезапно поняла: папа ошибся.
Он отправил её не в безопасное место.
Он отправил её прямо в неприятности.
И у неприятностей были сильные руки, насмешливый взгляд и имя Степан.