Страница 3 из 129
Она помнила этот дом.
Смутно, как через тёплое стекло: маленькая она бежит по двору, бабушка зовёт к столу, мама смеётся где-то на крыльце, папа подкидывает её на руки. Потом всё стало городом, школой, потерями, взрослением.
Василиса резко моргнула.
Не время.
Она была готова выйти, красиво ступить на деревенскую землю и доказать хотя бы самой себе, что не развалится без привычного мира.
Но прямо перед машиной стоял гусь.
Большой.
Белый с серым.
С длинной шеей и лицом налогового инспектора.
— Это что? — спросила она.
Сергей посмотрел.
— Гусь.
— Я вижу, что это гусь. Почему он стоит как охрана элитного клуба?
Гусь сделал шаг к машине.
Василиса откинулась назад.
— Он на меня смотрит.
— Ну да.
— Сергей.
— Что?
— Вы можете его… убрать?
— Как?
— Не знаю. Поговорить с ним по-мужски.
Сергей медленно повернул голову и посмотрел на неё.
— С гусем?
— У вас есть другое предложение?
Гусь ударил клювом по бамперу.
Василиса взвизгнула.
Сергей кашлянул, скрывая смех.
— Вы смеётесь?
— Нет.
— Я слышу, как вы не смеётесь.
В этот момент от соседнего двора раздался низкий мужской голос:
— Архип.
Гусь мгновенно замер.
Василиса тоже.
Архип.
Гуся звали Архип.
Конечно.
Потому что если уж её жизнь решила стать абсурдной, то с полным погружением.
По дороге к ним шёл мужчина.
И вот это стало второй проблемой после гуся.
Он был высоким. Очень. Широкоплечим. В тёмной футболке, старых джинсах и рабочих ботинках. Загорелые руки, сильные предплечья, лёгкая щетина. Волосы тёмные, чуть растрёпанные. В одной руке он держал топор.
Василиса медленно выдохнула.
— Сергей.
— Да?
— Если я сейчас скажу, что меня встречает мужчина с топором, это будет основанием вернуться в Москву?
— Нет.
— Вы вообще на чьей стороне?
— Я только водитель.
Мужчина подошёл к гусю, посмотрел на него сверху вниз.
— Назад.
Архип обиженно гоготнул.
— Я сказал — назад.
Гусь отступил.
Не потому что испугался.
Скорее потому, что решил временно не портить репутацию.
Мужчина перевёл взгляд на машину.
Потом на Василису.
Она ещё сидела внутри.
И вдруг очень остро поняла, как это выглядит: столичная принцесса боится выйти из машины из-за птицы.
Нет уж.
Такого удовольствия неизвестному мужику с топором она не доставит.
Василиса открыла дверь и вышла.
Белые кроссовки коснулись пыльной земли.
Пыль сразу сказала: “Привет, я теперь часть твоего образа”.
Мужчина молча смотрел на неё.
Василиса подняла подбородок.
— Спасибо, конечно, за спасение от вашего… Архипа.
— Он не мой.
— Он просто случайно слушается вас лучше, чем люди в Москве слушают светофор?
— Он считает, что я его сосед.
— Сочувствую вам обоим.
В уголке его рта дрогнула улыбка.
Короткая.
Наглая.
Очень не вовремя красивая.
— Ты Василиса?
Она прищурилась.
— А вы кто?
— Степан.
— Просто Степан?
— Пока да.
— Очень информативно.
— А ты хотела резюме?
— Желательно с разделом “почему вы ходите по деревне с топором”.
Он посмотрел на топор в руке, будто вспомнил о нём только сейчас.
— Дрова колол.
— Убедительно. Почти.
— Боишься?
— Топора? Нет.
— Гуся?
Василиса прищурилась сильнее.
— Я оцениваю риски.
— Понятно.
— Что понятно?
— Боишься.
— Я не боюсь птиц.
Архип сделал шаг.
Василиса машинально отступила.
Степан посмотрел на её ноги.
Потом на лицо.
— Конечно.
— Вы очень неприятный человек, Степан.
— А ты очень быстро делаешь выводы.
— Я студентка. У меня развит аналитический аппарат.
— Особенно по гусям.
Она открыла рот, чтобы ответить, но Сергей уже достал из багажника её чемодан.
Чемодан был огромный, бежевый, глянцевый и стоил, вероятно, дороже половины деревенских заборов.
Степан посмотрел на чемодан.
Потом на Василису.
— Ты сюда переезжаешь или бутик открываешь?
— Это вещи первой необходимости.
— Там палатка?
— Косметика.
— Значит, всё-таки выживание.
— Смеётесь?
— Немного.
— Смело для человека, которого слушается гусь по имени Архип.
Степан усмехнулся.
И Василиса вдруг поймала себя на том, что ей хочется рассмотреть его улыбку внимательнее.
Это было плохо.
Очень плохо.
Она приехала в деревню не для того, чтобы пялиться на соседского фермера с руками, которыми можно и дом построить, и девушку прижать к стене так, что у неё забудется собственное имя.
Василиса резко отвела взгляд.
Так.
Стоп.
Ей девятнадцать. Она цивилизованная, образованная девушка. Она не будет реагировать на первого же широкоплечего мужчину в радиусе деревенской пыли.
Даже если у него голос, как тёплый мёд с перцем.
— Бабушка дома? — спросила она.
— У соседки. Скоро придёт.
— То есть меня встречают гусь, водитель и вы.
— Ещё Бублик.
— Кто такой Бублик?
Из-за калитки тут же вылетел рыжий пёс.
Вернее, не вылетел.
Взорвался радостью.
Он был большим, лохматым, с одним ухом вверх, другим вниз и выражением морды “я люблю тебя, человека, даже если ты принесла не еду”.
— Ой, какой хороший! — не выдержала Василиса.
Пёс воспринял это как официальное приглашение и в следующую секунду поставил грязные лапы ей прямо на платье.
— А-а! Бублик!
— Бублик, нельзя, — сказал Степан.
Поздно.
На светлом платье Василисы красовались два прекрасных отпечатка деревенской любви.
Она медленно посмотрела вниз.
Потом на пса.
Потом на Степана.
— Он тоже оценивает риски?
— Он принял тебя в семью.
— Я не давала согласия.
— Тут это не требуется.
Сергей отвернулся к машине.
Плечи у него подозрительно дрожали.
— Сергей, — холодно сказала Василиса. — Если вы сейчас смеётесь, я напишу папе.
— Связи нет, — подсказал Степан.
Она медленно повернулась к нему.
— Вы всегда такой полезный?
— По настроению.
— Настроение у вас, вижу, отвратительное.
— Наоборот. День становится интереснее.