Страница 25 из 129
Сено.Земля.Дерево.Животные.Солнце.Работа.
Всё было не глянцевым, но ухоженным.
Настоящим.
Живым.
И почему-то это заставило Василису иначе посмотреть на Степана. Не просто сосед с топором и вредным характером. Здесь всё держалось на нём. На его решениях, руках, упрямстве.
Она остановилась у ворот, не сразу решаясь войти.
— Потерялась?
Голос раздался слева.
Василиса повернулась и увидела мальчишку лет шестнадцати, рыжеватого, веснушчатого, в резиновых сапогах и футболке с пятном неизвестного происхождения.
— Нет, — сказала она. — Я культурно стою перед входом.
— А-а. Ты городская внучка Марии Петровны.
— У вас тут у всех таблички с моей биографией?
— Не, просто Стёпа сказал, что ты придёшь.
Василиса замерла.
— Стёпа сказал?
— Ага.
— Откуда он знал?
Парень пожал плечами.
— Он всё знает.
Прекрасно.
Теперь Степан официально стал не фермером, а деревенским оракулом.
— Я принесла варенье и рецепт, — сказала она.
— Нина в теплице. А Стёпа у конюшни.
— Я не спрашивала, где Стёпа.
Парень ухмыльнулся.
— А я просто сказал.
Василиса прищурилась.
— Как тебя зовут?
— Мишка.
— Так вот, Мишка. Ты слишком молод, чтобы так нагло улыбаться.
— Это я у Стёпы научился.
— Конечно.
Мишка махнул рукой:
— Пойдём, покажу.
Василиса пошла следом, стараясь не смотреть слишком заинтересованно.
Но ферма была интересной.
В теплице росли помидоры, огурцы, зелень — ровными рядами, без хаоса бабушкиного огорода. Возле склада двое мужчин грузили мешки. У конюшни стояла та самая гнедая лошадь, которую Василиса видела из окна.
И рядом с ней — Степан.
Он стоял боком, гладил лошадь по шее и тихо что-то говорил. В серой футболке, которая слишком честно облегала плечи, и потёртых джинсах. Волосы растрёпаны, на предплечье тонкая царапина, на лице спокойная сосредоточенность.
Василиса остановилась.
Всего на секунду.
Мишка тут же ухмыльнулся шире.
— Ага.
— Что “ага”?
— Ничего.
— Мишка.
— Я уже ушёл.
И действительно сбежал.
Предатель.
Степан повернул голову.
И увидел её.
И вот что было хуже всего — он не удивился.
Вообще.
Словно ждал.
— Доброе утро, Лиса.
Она подняла подбородок.
— Я пришла не к вам.
— Понятно.
— Бабушка просила передать варенье и рецепт Нине.
— Нина в теплице.
— Я уже знаю.
— Мишка проводил?
— Мишка слишком много улыбается.
— Растёт.
— Плохой пример рядом.
Степан улыбнулся краем губ.
— Скучала?
Василиса поперхнулась воздухом.
— Что?
— По нормальной связи. Тут ловит лучше, чем у вас дома.
— А. По связи.
— А ты о чём подумала?
Она почувствовала, как щеки становятся горячими.
Ненавистный организм.
— О том, что вы самоуверенны сверх меры.
— И всё?
— Вам мало?
— Пока достаточно.
Опять “пока”.
Василиса сжала ручку корзинки.
— Я отдам Нине варенье и уйду.
— Конечно.
— Что значит этот тон?
— Какой?
— Будто вы мне не верите.
— Я просто знаю, что на ферме много мест, где можно случайно влипнуть.
— Вы опять о моей координации?
— Не только.
Гнедая лошадь повернула голову к Василисе и мягко фыркнула.
Она невольно улыбнулась.
— Какая красивая.
— Зовут Гроза.
— Гроза?
— Да.
— Звучит опасно.
— Она спокойная.
— В отличие от названия?
— В отличие от некоторых людей.
Василиса скрестила руки.
— Это камень в мой огород?
— В твой огород лучше камни не кидать. Там и так пострадала петрушка.
— Вы никогда это не забудете?
— Нет.
— Невыносимый.
— Уже говорила.
Гроза ткнулась мордой в плечо Степана.
Он погладил её, и Василиса невольно проследила за движением его руки.
Ладонь скользнула по гладкой шее лошади медленно, уверенно, спокойно.
Василиса резко отвела взгляд.
Серьёзно?
Она ревнует лошадь к его рукам?
Это уже клиника.
— Хочешь погладить? — спросил Степан.
— Можно?
— Если не будешь делать резких движений.
— Я умею контролировать себя.
Он посмотрел на неё.
Очень.
— Не всегда.
Воздух между ними тут же стал плотнее.
Василиса почувствовала, как внутри всё отзывается на этот взгляд. На недосказанное. На вчерашний танец. На то, как он сказал “боюсь выиграть”.
Она сделала вид, что не поняла.
— Говорите так, будто хорошо меня знаете.
— Достаточно, чтобы предугадывать первые пять секунд катастрофы.
— Дальше сложнее?
— Дальше обычно я уже ловлю.
Она задержала дыхание.
Степан тоже понял, как это прозвучало.
Но не отвёл взгляд.
Наоборот.
Смотрел прямо.
Тихо.
Опасно.
Гроза фыркнула.
Василиса моргнула и сделала шаг к лошади.
— Я хочу погладить.
— Подойди с боку. Спокойно.
Она подошла.
Гроза была огромная. Тёплая. Живая. Василиса осторожно протянула руку и коснулась мягкой шеи.
— Ой, — выдохнула она. — Она такая…
— Настоящая? — подсказал Степан.
Василиса посмотрела на него.
— Да.
Он стоял рядом, чуть позади, готовый придержать, если лошадь дёрнется или если сама Василиса что-нибудь устроит.
— В Москве у меня была лошадь, — вдруг сказала она.
Степан поднял бровь.
— Была?
— Случайно.
— Как можно случайно иметь лошадь?
— Благотворительный аукцион. Я думала, выкупаю сертификат на содержание лошади в приюте. Оказалось — саму лошадь.
Степан медленно моргнул.
— Ты купила лошадь по ошибке?
— Она была грустная.
— Лошадь?
— Да.
— На аукционе?
— Не смейтесь.
Он молчал пару секунд.
Потом всё-таки рассмеялся.
Василиса возмущённо посмотрела на него.
— Я спасла животное!
— Конечно.
— Она теперь живёт в хорошем клубе.
— Как зовут?
— Принцесса.
Степан закрыл глаза на секунду.
— Разумеется.
— А что? Хорошее имя.
— Для лошади, которую купила царевна.
— Я предупреждала, что за “царевну” можно пострадать.
— Я не боюсь.
— Зря.
Он улыбнулся.