Страница 19 из 129
О том, что он явно знает что-то об отце, хотя упорно делает вид, что нет.
— А вы откуда знаете, что я хочу слышать? — спросила она.
— Не знаю.
— Вот именно.
Он посмотрел на её губы.
Быстро.
Почти незаметно.
Но она увидела.
И в животе стало горячо.
Потом он резко выпрямился.
— Передай Марии Петровне, что кабачки у крыльца.
Василиса моргнула.
— Вы сейчас уходите?
— Да.
— Конечно. Сначала говорите странные вещи, потом уходите. Ваш фирменный стиль?
— Самый безопасный.
— Для кого?
Он посмотрел на неё.
— Для тебя.
И ушёл.
Просто развернулся, прошёл к калитке и вышел на дорогу.
Василиса осталась стоять посреди двора с сеном в волосах, пыльными коленями и ощущением, что её только что не поцеловали.
И почему-то это было почти хуже, чем если бы поцеловали.
— Кабачки, значит, — сказала бабушка через пять минут.
Василиса сидела на кухне и вытаскивала из косы солому.
— Да.
— Стёпа принёс?
— Нет, они сами пришли. Организованной группой.
Мария Петровна поставила ящик на стол.
— Хорошие.
— Кабачки?
— И Стёпа тоже.
— Ба.
— Что?
— У тебя одна пластинка.
— Зато правильная.
Василиса бросила соломинку на стол.
— Он странный.
— Кто, кабачок?
— Степан.
— Странный — это уже интереснее, чем “невыносимый”.
— Не начинай.
— Я веду наблюдение.
— Ты хуже тёти Зины.
— Не оскорбляй меня. До Зины мне ещё работать и работать.
Василиса не выдержала и рассмеялась.
Бабушка улыбнулась, но потом её лицо стало серьёзнее.
— Лисонька.
— М?
— Ты с ним аккуратнее.
Василиса подняла глаза.
Это было неожиданно.
— В смысле?
Мария Петровна села напротив.
— Степан хороший. Но непростой.
— Непростой — это как?
— Был в городе. Работал много. Деньги водились. Люди вокруг крутились. Потом всё бросил и сюда приехал.
— Почему?
— Это его история.
— Значит, есть причина.
— У всех есть.
Василиса задумалась.
— Кира?
Бабушка посмотрела на неё внимательно.
— И Кира тоже.
— Они были вместе?
— Были.
— Долго?
— Достаточно, чтобы вся деревня уже мысленно их поженила.
Василиса почувствовала неприятный укол.
Глупо.
Совершенно глупо.
Ей какое дело?
Она знала Степана три дня. Три. За это время он успел спасти её от гуся, вытащить из грядки, снять солому из волос и сказать пару фраз, от которых её нервная система ведёт себя как подросток на первом свидании.
Это ничего не значило.
— Почему расстались? — спросила она как можно равнодушнее.
Бабушка прищурилась.
— Всё ещё научный интерес?
— Абсолютно.
— Кира хотела назад в город. Степан — нет.
— И всё?
— Иногда “и всё” достаточно.
Василиса посмотрела в окно.
Соседний двор отсюда был виден частично: забор, сарай, край крыши, кусок поля дальше.
— Она его ещё любит? — спросила она тихо.
Бабушка вздохнула.
— Кира любит то, каким Степан мог бы быть.
— А он?
— А он любит быть тем, кем стал.
Это звучало странно красиво.
И почему-то больно.
— Понятно, — сказала Василиса.
— Тебе правда понятно?
— Нет.
Бабушка улыбнулась.
— Вот это честно.
Василиса встала и пошла к раковине мыть руки.
— Ваня сказал, что вечером танцы у клуба.
— Сказал?
— Да.
— Пойдёшь?
— А можно?
Мария Петровна посмотрела на неё так, будто вопрос был смешным.
— Тебе девятнадцать, Лиса. Конечно, можно.
Василиса замерла.
Вот так просто?
Без “не поздно”, “будь осторожна”, “с кем идёшь”, “зачем”, “позвони каждые пятнадцать минут”?
— Правда?
— Правда. Только возвращайся не одна.
— Ба.
— Что?
— Ты почти была идеальной.
— Я бабушка. Идеальность мне не положена.
— С кем мне возвращаться?
Мария Петровна невинно пожала плечами.
— Со Стёпой, например.
— Всё. Разговор окончен.
— Или с Ваней.
Василиса представила Ваню, козу Маньку и себя между ними.
— Со Стёпой звучало лучше.
Бабушка довольно улыбнулась.
— Вот видишь.
— Я сказала это из соображений выживания.
— Конечно.
К вечеру Василиса подошла к выбору наряда как к военной операции.
Она не собиралась производить впечатление на Степана.
Разумеется.
Она просто ехала, вернее, шла, на местные танцы у клуба, где, судя по всему, будет вся деревня, тётя Зина, Ваня, возможно, Манька и точно какие-нибудь девочки, которые уже решили, что городская “не такая”.
Василиса не могла выглядеть плохо.
Это был вопрос не флирта.
Это был вопрос социальной обороны.
Она надела короткое летнее платье насыщенного зелёного цвета, которое идеально подчёркивало её рыжие волосы и загар. Не слишком откровенное, но достаточно красивое, чтобы любые деревенские сплетни получили достойный материал. На ноги — белые кеды, уже слегка пережившие реальность. Волосы распустила, уложила мягкими волнами. Лёгкий макияж, блеск для губ, маленькие серьги.
Посмотрела в зеркало.
— Нормально.
Потом поправила платье.
— Просто нормально.
Потом ещё раз посмотрела.
— Ладно, хорошо.
Бабушка ждала внизу.
Увидев внучку, она присвистнула.
— Ох, Лиса.
— Что?
— Ничего. Просто Стёпа сегодня рано поседеет.
— Ба!
— А что? Платье красивое.
— Я для себя.
— Конечно.
— И вообще, если он там будет, я сделаю вид, что не заметила.
— Попробуй.
Василиса взяла сумочку.
— Я пошла.
— Телефон заряжен?
— Да.
— Связи всё равно нет, но пусть будет.
— Спасибо за поддержку.
— Если что — тётя Зина на клубе.
— Это угроза или защита?
— В деревне одно и то же.
Клуб находился в конце улицы.
Это было старое одноэтажное здание с облупившейся синей краской, лавочками у входа и гирляндой, натянутой между двумя берёзами. Рядом уже стояли люди: кто-то жарил шашлык, кто-то смеялся, кто-то включал музыку через колонку, которая хрипела, но старалась.
Василиса замерла.
Это было совсем не похоже на московские вечеринки.