Страница 17 из 129
Глава 4 Коровы не верят в Prada
Глава 4 Коровы не верят в Prada
Утро третьего дня началось подозрительно тихо.
Василиса открыла глаза, не сразу поняв, что именно не так. В комнате было светло, за занавесками шевелилось солнце, на подоконнике стояла чашка с полевыми цветами, которую бабушка, видимо, поставила ночью или рано утром.
Пахло свежестью, деревом и чем-то сладким.
Петух не орал.
Гусь не гоготал.
Дом не скрипел так, будто в нём проходило собрание духов сельского хозяйства.
Тишина.
Василиса приподнялась на локтях и насторожилась.
— Так, — прошептала она. — Это ловушка.
Телефон лежал рядом на тумбочке. Она схватила его и увидела время.
9:17.
Она моргнула.
Потом ещё раз.
— Девять семнадцать?!
Она вскочила с кровати так резко, что чуть не запуталась в одеяле.
Это было странно. Очень странно. Бабушка обычно будила её до рассвета с интонацией человека, который считает сон городской болезнью.
Василиса быстро умылась, заплела рыжие волосы в небрежную косу и спустилась вниз.
На кухне никого не было.
На столе стояла тарелка с оладьями, баночка сметаны и записка, прижатая чашкой.
Лисонька, ушла к тёте Зине. Позавтракай. Если Стёпа зайдёт — не дерись. Бабушка.
Василиса медленно прочитала записку дважды.
— “Если Стёпа зайдёт”, — повторила она вслух. — То есть это уже погодное явление? Дождь, ветер, Стёпа?
Она взяла оладью и откусила.
Господи.
Опять вкусно.
Невозможно было сохранять раздражение, когда бабушка кормила так, будто у неё был личный контракт с счастьем.
Василиса села за стол, придвинула телефон к окну и поймала одну палочку связи. Быстро открыла сообщения.
От отца ничего нового.
Только вчерашнее:
“Не влипай.”
Она фыркнула.
— Очень актуально, пап.
От Милы было сразу шесть сообщений:
“Проснулась?”“Что там фермер?”“Что там бывшая?”“Что значит ‘боюсь выиграть’???”“ЛИСА, НЕ МОЛЧИ.”“Если у вас там нет интернета, залезай на гуся.”
Василиса усмехнулась и начала печатать:
“Во-первых, на гуся залезть невозможно. Он, кажется, вооружён внутренней ненавистью. Во-вторых, фермер…”
Она зависла.
Что фермер?
Странный?Невыносимый?Слишком красивый?Опасный?Появляется рядом так часто, будто у него встроенный датчик её глупостей?
Она удалила строку и написала:
“Фермер бесит.”
Мила ответила почти сразу:
“То есть нравится.”
Василиса закатила глаза.
“Ты ужасная.”
“Я опытная.”
“В чём?”
“В твоём отрицании.”
Василиса хотела ответить что-то колкое, но связь исчезла.
— Спасена природой, — сказала она телефону.
В этот момент снаружи раздался крик:
— Мария Петровна! Дома кто?
Мужской голос.
Не Степан.
Василиса насторожилась и вышла на крыльцо.
У калитки стоял парень лет двадцати пяти, худой, светловолосый, в футболке с надписью “Лучший рыбак района”, хотя вид у него был такой, будто рыба сама регулярно его обижала.
Рядом с ним топталась коза.
Белая.
С наглым лицом.
И с верёвкой на шее.
Василиса посмотрела на козу.
Коза посмотрела на Василису.
Возникло взаимное недоверие.
— Здрасьте, — сказала Василиса.
Парень просиял.
— О! Ты внучка Марии Петровны?
— Да.
— А я Ваня. Сосед через два дома. Мы вчера у магазина виделись, только ты меня не заметила.
— Извините.
— Да ничего. Меня многие не замечают, пока коза не сбежит.
Василиса перевела взгляд на животное.
— Это ваша?
— Тёщина.
— Соболезную.
Ваня вздохнул.
— Спасибо. Слушай, Мария Петровна дома?
— Нет. А что случилось?
Коза в этот момент потянулась к цветам у калитки.
— Манька опять отвязалась. Я её поймал возле вашего палисадника. Думал, может, Мария Петровна скажет, куда её временно пристроить, пока я за нормальной верёвкой сбегаю.
Василиса посмотрела на козу.
Коза уже жевала бабушкину мальву.
— Эй! — возмутилась Василиса. — Это не салат-бар!
Коза не впечатлилась.
Ваня дёрнул верёвку.
— Манька, нельзя!
Манька жевала с выражением: “Поздно”.
Василиса открыла калитку и вышла.
— Ладно, давайте её сюда. Я подержу, пока вы сбегаете.
Ваня замер.
— Ты?
— А что?
— Ну… ты городская.
— И что? Я не распадусь от контакта с козой.
Манька подняла голову и выразительно посмотрела на неё.
Василиса на секунду усомнилась.
Но было поздно.
Ваня радостно сунул ей верёвку.
— Спасибо! Я быстро!
— Насколько быстро?
— Минут десять!
И умчался.
Василиса осталась стоять у калитки с козой на верёвке.
Манька смотрела на неё.
— Даже не думай, — строго сказала Василиса. — У меня уже есть конфликт с гусем. Второй фронт я не потяну.
Коза моргнула.
Потом резко рванула в сторону огорода.
— Эй!
Василиса дёрнула верёвку, но Манька оказалась сильнее, чем выглядела. Через секунду они обе уже неслись по двору: коза впереди, Василиса следом, босоножки в пыли, коса по спине, достоинство где-то позади.
— Стоять! — крикнула она. — Манька, я с тобой культурно разговариваю!
Бублик, конечно, решил помочь.
Он выскочил из-за сарая и радостно присоединился к погоне.
Манька испугалась Бублика, резко свернула, Василиса не успела затормозить, зацепилась ногой за ведро и полетела вперёд.
Прямо в стог сена у сарая.
Сено оказалось мягким.
Гордым — нет.
Потому что Василиса приземлилась в него лицом.
— Я жива, — сказала она в сено. — Но морально нет.
Над ней раздался знакомый низкий голос:
— Третий день. Уже прогресс.
Василиса закрыла глаза.
Нет.
Нет-нет-нет.
Она медленно перевернулась на спину.
Степан стоял у забора, держа в руке ящик с чем-то овощным. В тёмной футболке, джинсах и с выражением лица человека, которому судьба подарила утро лучше любого сериала.
— Вы материализуетесь при каждом моём падении? — спросила она.
— Начинаю подозревать, что да.
— Уходите.
— Не могу. Я принёс Марии Петровне кабачки.
— Это звучит как предлог.
— Кабачки настоящие.
— Предлог тоже может быть настоящим.
Он поставил ящик у крыльца и подошёл ближе.