Страница 115 из 129
— Меня зовут Елена Королёва. Я юрист фонда “Светлый шаг”. Я обнаружила, что через счета фонда проходят фиктивные платежи, связанные с компаниями Романа Белова и его партнёров. Копии документов я передала Александру Королёву и собираюсь передать журналисту Павлу Левину.
Шорох.
Звук машины?
Голос стал тише:
— Если со мной что-то случится, прошу считать это не несчастным случаем. Мне угрожали. Сегодня утром мне позвонил человек Белова. Сказал, что у меня есть дочь и что дети должны расти с матерями.
Василиса закрыла рот рукой.
Степан резко повернулся к ней, но не коснулся без разрешения.
Она сама взяла его руку.
Запись дрогнула.
— Я боюсь. Очень. Но ещё больше боюсь, что если промолчу, такие люди будут продолжать покупать чужие жизни как расходы бизнеса.
Пауза.
Потом голос мамы стал мягче.
— Вася, если ты когда-нибудь это услышишь… прости, что я не рядом. Я надеюсь, ты выросла упрямой. И что твой папа не слишком сильно задушил тебя заботой. Он может.
Сквозь слёзы Василиса вдруг коротко всхлипнула-смехнула.
Отец на экране тоже издал звук, похожий на сломанный смешок.
— Я люблю тебя, лисёнок. Не позволяй никому говорить, что страх делает тебя слабой. Иногда он просто показывает, где находится самое важное.
Запись зашипела.
Потом послышался другой звук.
Резкий.
Сигнал.
Тормоза.
Голос мамы:
— Что за…
Удар.
Запись оборвалась.
Мир исчез.
На несколько секунд не было дороги, людей, полиции, Белова.
Только этот удар.
Последний звук маминой жизни.
Василиса не понимала, что с ней происходит. Кажется, она стояла. Кажется, Степан держал её за руку. Кажется, отец что-то говорил с экрана. Но всё было далеко.
Потом воздух вернулся рывком.
Она согнулась, задыхаясь.
Степан оказался перед ней.
— Лиса. Смотри на меня.
Она пыталась.
Не получалось.
Перед глазами был только отбойник.
Дорога.
Удар.
— Дыши, — сказал он. — Со мной. Вдох.
Она схватилась за его куртку.
— Она знала.
— Да.
— Она боялась.
— Да.
— Она всё равно ехала.
— Да.
Василиса подняла глаза.
Слёзы текли по лицу, но она почти не чувствовала их.
— Он убил её.
Степан молчал.
Павел Игнатьевич рядом сказал тихо:
— Эта запись — серьёзное доказательство угроз. И обстоятельств.
— Он убил её, — повторила Василиса.
На экране отец прошептал:
— Вася…
Она выпрямилась.
Не резко.
Медленно.
Как будто внутри что-то собрало её по костям заново.
— Где Белов? — спросила она.
И в этот момент из леса донёсся хлопок.
Не выстрел.
Дверь машины?
Все обернулись.
На старой лесной дороге, уходящей за поворот, стоял Белов.
Он появился так спокойно, будто всё это время был частью пейзажа. Тёмное пальто, аккуратная причёска, лицо без прежней улыбки. В руке — телефон.
Седых и полицейские сразу подняли оружие.
— Стоять! Руки!
Белов поднял руки.
Медленно.
— Спокойно. Я сам пришёл.
Степан встал перед Василисой на полшага.
Не закрывая полностью.
Но готовый.
Василиса не отступила.
Белов смотрел на неё.
— Теперь вы услышали маму.
Голос у него был почти мягким.
И от этого хотелось кричать.
— Зачем? — спросила Василиса.
— Потому что Александр должен был услышать это давно. Но он предпочёл спрятать. Как всегда.
Отец на экране резко сказал:
— Белов.
Тот даже не посмотрел.
— А вы, Василиса, должны были понять, что маршрут вашей матери действительно закончился здесь.
Василиса сжала кулон.
— Нет.
Белов чуть склонил голову.
— Нет?
— Здесь закончилась её жизнь. Не маршрут.
В его глазах мелькнуло раздражение.
Хорошо.
Значит, он ждал другого.
Слёз. Крика. Слома.
Она дала слёзы.
Но не слом.
— Вы правда думаете, что публикация что-то изменит? — спросил Белов. — Документы оспорят. Свидетелей запутают. Александра выставят мстительным стариком. Орлова — травмированным неудачником. Вас — девочкой, которая решила поиграть в мамину смелость.
Степан сделал шаг, но Василиса удержала его за руку.
Теперь уже она.
— Не отдавайте, — прошептала она.
Он остановился.
Белов увидел.
Лицо стало жёстче.
— Какая идиллия.
Седых двинулся к нему.
— Роман Белов, вы задержаны по подозрению…
— Подождите, — сказал Белов. — Я ведь пришёл не один.
Он поднял телефон.
На экране был видеозвонок.
Картинка дрожала.
Больничная палата.
Александр Королёв.
Но не тот экран, по которому они говорили.
Другой ракурс.
Из коридора.
У двери отцовской палаты стоял человек в медицинской маске.
С пистолетом под курткой — видно было только на секунду, но достаточно.
Василиса похолодела.
— Папа.
Александр на их связи резко обернулся, видимо, увидел движение за дверью.
Белов сказал спокойно:
— Все маршруты связаны. Вы выбираете: я ухожу отсюда, а Александр живёт. Или вы задерживаете меня, и больница становится ещё одной трагедией.
Седых замер.
Павел Игнатьевич выругался в рацию:
— Срочно экипаж в больницу! Код угрозы! Палата Королёва!
Василиса смотрела на экран телефона Белова.
На дверь.
На отца.
На человека за стеклом.
Степан рядом был совершенно неподвижен.
Белов улыбнулся впервые за всё утро.
— Ну что, Василиса Александровна. Факты, не яд. Факт: вы не успеете.
Степан побледнел.
Вот оно.
Снова.
Не успеете.
По нему.
По отцу.
По маме.
По всем сразу.
Василиса вдруг почувствовала странную ясность.
Белов всё ещё думал, что управляет ими через страх потерять.
Но он ошибся в одном.
Страх больше не разделял их.
Он связывал.
Она подняла телефон со связью с отцом.
— Папа, слышишь меня?
Александр на экране был бледным, но голос оставался твёрдым.
— Да.
— Не геройствуй.
Он коротко усмехнулся.
— Это я должен говорить.
— Поздно. Семейная привычка пересмотрена.
Она посмотрела на Белова.
— Вы забыли одну вещь.
— Какую?
— Мы больше не действуем поодиночке.